lubelia: (всем нужна свобода)
[personal profile] lubelia
Как это иногда случается, едва ли не самый драматический момент дела Якушкина находится не в деле Якушкина, совсем даже в другом деле - у Муханова. Хотя у самого Якушкина тоже очень неплохо - он примерно до 13 февраля вообще не называет имен, никаких. Дважды объясняет - медлленно по буквам - почему. 13-го февраля пишет длинные ответы на вопросные пункты - вообще без имен.
Потом что-то происходит, возможно, с ним ээ...поговорили на эту тему? потому что дальше он пишет коротенькое объяснение - я имен не называл, но тут понял, что это способ "вредный для бывших моих сочленов, лишая меня возможности свидетельствовать истину их показаний"... И дальше начинает вполне говорить и называть.
Но самое интересное таки не здесь, а в деле Муханова. Муханову подгадил Митьков, который - совершенно случайно, вскользь - сказал, что вот приезжал к мне Муханов как-то и я ему сказал, что к обществу не принадлежу.(речь идет о Москве в последних числах декабря 25 года). Бенкендорф параллельно как раз разбирается с Мухановым (показания про него противоречивы, кроме Мишеля, который явно признается, что его принял, остальные ничего толком не знают - то ли член, то ли не член, то ли южного общества, то ли северного).
Ура, расскажите нам об этом Муханове? что он у вас делал, о чем вели разговоры?
И тут Митьков разражается - Муханова этого привез ко мне Якушкин, и Муханов говорил о происшествии 14 декабря, о котором откуда-то знал и "говоря о тех, которые произвели сие возмущение сказал, что неужели их так и оставят погибнуть и не будут стараться о том, чтобы их освободить... и не будут искать за них отомстить". На что Митьков ему и ответил, что к обществу не принадлежит.
Что ж, 19 февраля, Якушкин уже смирился и называет имена, и Бенкендорф спрашивает Якушкина. Вот вы Муханова к Митькову привозили - о чем там шла речь?
И дальше Якушкин выступает звездно, потому что рассказывает - "Муханов... предложил Митькову чтобы нескольким человекам отправиться в Петербург, чтобы покуситься на жизнь... Государя Императора".
Все, роковые слова про цареубийство произнесены, все участники попали.
Дальше у Якушкина прямо таки происходит движение мысли. И души - несомненно, души тоже, причем довольно судорожное.
Через два дня он пишет новое показание - Я тут вспомнил, что при том разговоре не присутстовал, а был в другой комнате с Неделинским. И самое главное: "Я более всех виновен, ибо я привез к ...Митькому... Муханова, не быв почти с ним знаком, без чего, вероятно, Муханов не подверг бы себя ответственности за несколько пустых и необдуманных слов, может также слывша от него что-то подобное прежде, молчанием моим поощрил его сделать неистовое предложение свое".
В тот же день Якушкин пишет Императору, повторяя тоже самое, еще уверенней - "Да подвергнусь один я к взысканию, как единственно виновный!.. не позвольте, о Государь, чтобы сие происшествие обременяло другого, кроме меня..."
На следующий день героическому Якушкину прилетают очередный вопросы от Бенкендорфа: ок, если вы были в другой комнате - то как услышали-то про цареубийство? вам кто-то передал? кто? Да и "невидя никакой причины к обвинению собственно вас за сделанное Мухановым" комитет требует пояснения - если вы едва знакомы, то о чем же таком и когда вы говорили раньше? и как именно своим молчанием вы его могли провоцировать? Да, и кто такой этот Нелединский, его когда и кто принял?
Якушкин, кажется, впадает в некоторую истерику и из него начинает сыпаться очень путаное: оказывается Муханов у Митьков был два раза, и в первый раз там было полно народу - Фонвизин, Неделинский, Семенов, и он, Якушкин, в упор не помнит, в который из вечеров состоялся искомый разговор. А познакомился он с Мухановым вообще у Орлова, у которого был разговор за 14 декабря, и вот там Муханов говорил о том, что знает человека, готового убить государя, а еще он говорил о том же в санях по дороге! И все равно я виновен, что его притащил к Митькову, потому что если бы еще в санях отказался его слушать - ничего бы не было.
Дальше снова опрашивают Митькова, потом Орлова, потом приходят с этим к Муханову, который меняет сволю формулировку - я говорил, что "ничто, кроме смерти Государя их не спасет", но убивать Государя не собирался, и вообще в запальчивости нес фигню.
Ок, а вот товарищи ваши говорят, что формулировки были другие, вот что вы знаете людей, готовых убить Государя, как насчет очных ставок?
У Якушкина тем временем происходит сюжет с Мысловским и первым причастием после 1812, а в начале мая, в качестве контрольного аккорда, происходит очная с Мухановым.
Собственно Муханов, не допуская ее соглашается с тем, что правда говорил о том, что знает человека, готового убить Государя, и что у Митькова делал людям предложение поехать в Питер и там цареубить.
На этом от Якушкина, кажется, отстают окончательно (а у Муханова следует еще один вполне безумный круг с Митьковым, о котором я завтра, потому что не Бенкендорф, у меня крыша едет.

Морали у истории нет ровно никакой, кроме того, что Бенкендорф, конечно, не Чернышев, и в итоге Муханову дают 4 разряд, а не первый. Но местами оно не легче.

Зачем я это все пишу, а?

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4567 89 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25262728293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios