lubelia: (Василь Кириллыч)
...утром три слона сорвались и ушли, из которых двоих скоро поймали, а третий пошел сквозь сад, изломал деревянную изгородь и прошел на Васильевский остров и там изломал чухонскую деревню и только там был пойман.

Стой кто хочет на скользкой придворной дороге...
В. К. Тредиаковский.

Слон к Васильевскому идет, хрустит ледяная крошка.
Как на скользкой придворной дороге, поэт - получил подножку?
В этом мутном сегодня, под палками, день позабудь вчерашний,
Думай лучше о том слоне, что трубит, а чухонцам страшно.

Вот живешь ты в своей деревне, торгуешь сливками да сметаной,
Ничего, кроме льда не знаешь - какие иные страны?
А внезапно трубят, топочут, толкают по мерзлой глине,
И разрушен твой мир, и шутом в машкераде ныне.

Ах, дороги в России скользки - и вскоре обидчик тоже
Прямо в грязь прямо из парадиза своею надменной рожей,
Тоже кто-то, хихикнув, за полу дернул, смешно и гадко.
Сам же знаешь, вельможа, слонам на Руси не сладко,

Оттрубил, отплясал, снег от крови слоновьей в пятнах,
Тебя просто в слоновий двор как в тюрьму - обратно,
Не вернут же в родную Персию к папе с мамой?
Сорок ведер хреновой водки на год - да, пожалуй, мало.

Что ж, поэт, все тебе бы вирши ваять, все кряхтеть да ахать.
А дорога блестит - проскользишь по нею на площадь с плахой?
Хоть бы кто-нибудь всыпал на лед, словно в рану - песка да соли.
У тебя зато есть язык, у него уже нет - доволен?

...Оступился - под плахой скользко и мерзко: чернеют лужи.
Нахлебался казнью как водкой - давно наружу.
Посмотри, человеком бывший, на тоже бывшего - вспомнишь имя?
А слоны все трубят над снегами - поплачь над ними.
lubelia: (танцы)
Освоили одноименный танец (ну как сказать "освоили" - вот у меня наконец и случилось знакомство с 16 веком в танце. Когда я научусь двигаться изящно - у меня получится, но в целом - не с моей деревянной пластикой.
Но я это к чему, само слово-то мне знакомо по классической поэзии. "Виланелла" - это не только танец (вот схема: http://la-danse-1826.livejournal.com/27418.html) - это еще и твердая поэтическая форма во французской поэзии. Тоже примерно из 14-16 века происходит.
Схема стиха - вот:
А1бА2 + АбА1 + АбА2 + AбA1+ АбА2 + AбA1 A2, где одинаковые буквы обозначают рифмующиеся слова на конце строк, цифровые обозначения при буквах — повторяющиеся слова концов строк. (Как обычно, большая буква - женская рифма, малая буква - мужская).
Некоторые соотвествия явственно есть: повторяющиеся строки в стихе (припевы в танце), общая скудость рифм (шагов?:))
По катом старые-старые поэтические упражнения в твердых формах:)) Включая виланеллу. Не судите строго, им лет пятнадцать:)
Read more... )
lubelia: (всем нужна свобода)
Каторжные сны
до весны

сны о казни ли, о награде ли
кровь по наледи

рыжим пламенем
небом раненым

кони резвые
впляс по лезвию

даль ковыльная
до границы
на горящих крыльях
долетишь, птица?

шкуру человечью сбрось с плеч
на картечь!
чешуя ли там, перья, мех
дальше вверх

дальше пир
здравствуй, командир
lubelia: (всем нужна свобода)
(Фреду)

В небе не Медведица - кочерга.
Звезды словно палками - прямо в лбы.
А по жилам струится не кровь - каторга,
Выпустить ее на свободу бы!

Не колокола звонят - этап в кандалах:
По колено в снегу, да от беды да беды.
Сколько водки ни пей - иней на губах,
Сколько ни проси - здесь нету воды.

Плетью или палкою, нечет-чет,
Выходи на волю, Марьяна-краса!
Ножиком по горлу - и потечет
Каторга веселая - да в леса.

Кровь по льду покатится - не унять!
Полыхает зарево, волчий вой.
Душу лучше здесь оставь - не собрать.
Вот зато блаженного - возьмите с собой.

Он, поди не вспомнит нас - только своих,
Но своих-то вспомнит - перед Отцом.
...А мы зато Охотою полетим, как вихрь!

А звезды полетят навстречь - картечью в лицо.

* * *
Read more... )
lubelia: (всем нужна свобода)
"Речь есть двоякая: одна свободная, или проза, другая - заключенная, или стихи"
В.К. Тредиаковский

1.
Юшневский.
(К Мари.)

Как осенью в Чите погоды злы,
Как черный ветер в щели жизни свищет
Речь, заключенная, как в ямбы - в кандалы.
Стройнее, чем свободная, и чище,

И выражая весь сердечный жар,
Все к слову одному сведешь невольно:
В оковах поневоле скуп и стар,
И точен на движения - слишком больно.

Так и твердишь, звеня на каждый шаг,
На каторге не ведают покоя.
"Люблю тебя. Жизнь без тебя есть мрак.".
И прозой, и стихами, всем собою.

2. Сергей Муравьев-Апостол.
(К родине:)

Откуда мне доля злая? Неужто что не напрасно?
Аминта моя благая, отчизна моя прекрасна!
На флейте я пел и гуслях, одной о тебе я мыслил.
А в крепости очень пусто. Вот так вот. Не пригодится.
Не ждите меня обратно. Видений терзают сонмы.
Аминта, ответь, где брат мой? хотя бы - похоронен ли?
Аминта, любые вести твой лик от меня не скроют.
Ты пела грустные песни - я слезы лил за тобою,
Смеялся с тобою равно, любил пока не сковали...
...Зато мы с тобою славно снегами протанцевали.

3. Я
(К речи)

Я твердо знаю, что смерти нет, хотя поверить и нелегко
Освою ритмы твои, поэт, они не так уж и далеко,
Зачем мне это, хотите знать - затем, что иначе не до сна
Россия та ж - нищета и знать. Аминта та же - весьма красна.
Пространство то ж: далеки края, Господь сворачивает от глаз.
И в ссадинах, оспинах речь моя - едино золото мне сейчас.
lubelia: (Василь Кириллыч)
Подражание В. К. Тредиаковскому.

(Если не против - по посвящается Фреду)


В жизни все преходяще -
Офис, работа, званье,
Думай, награду зрящи,
Видишь ли наказанье,
Менеджер спорый.

Лучший ли ты сегодня,
К благу оставь бахвальство.
Воля на все Господня,
Господа - не начальства -
Снизить, повысить.

Может шутом с листовкой
Завтра ты станешь, крайний.
Ты со своей сноровкой,
Тот же как все, кандальный.
"Скидку возьмите!"

Ты, шут, и царь в короне -
Из одного вы теста,
Все преходяще, кроме
Господа, кофе, текста.

Право же - много!
lubelia: (Йозайан)
Собственно, к игре "Роменна" было написано множество разных текстов (это, наверно, самая урожайная на тексты игра оказалась).
И возник прямо-таки поздненуменорский поэт Дагнир Капелька со своим стилем и своей тематикой. Поскольку отыграть его так и не удалось и не получилось бы - просто собираю в одну подборку все, написанное им.
Не знаю ничего про его судьбу - вряд ли дожил до Волны, но может и дожил до Волны - и точно не пережил ее, даже если и знал о кораблях верных (а он - знал, судя по стихам).
Итак
Дагнир Капелька.
К Роменне.

Read more... )
lubelia: (Волна)
Сули.

Идеальный мастер после игры
Дает своим игрокам обратную связь:
Ребята, вы были так круты,
Вы жили - плача, крича, смеясь,
Вы верите? - я проходил сквозь вас,
В белом хайратнике сквозь полигон
Еле удерживаясь от слез,
Еле удерживаясь - не хватать
За руки тех, кто идет на смерть,
За руки тех, кто несет вам смерть.
Но я же мастер, я сам связал
Всю эту смертную круговерть.
...Идеальный мастер после игры
Оставит чистеньким полигон:
Свернутся выгородки и сны,
Свернется жизнь до конца времен,
Кабак в рюкзак, и корабль на слом.
Идеальный матер после игры -
Не то строитель, не то ювелир:
Катает в ладонях свой хрупкий мир,
И тут уже можно не прятать слез -
Греет дыханием - бедный, замерз
Замерз ведь после такой Волны?
Устал ведь после такой войны?
Испачкался весь к крови.
Только живи теперь.
Только живи.
Живи.
lubelia: (Волна)
Карфаген прекрасен в лучах рассвета, в лучах заката
Его шпили, и башни, и крепкие его стены,
С каждым шагом страшней и любимей, и так стократно.
...Я желаю тебе выжить при разрушении Карфагена.

Я желаю тебе - помнить. После - в Египте или там в Риме,
На песочке теплом, у моря цвета фиалки, встречая старость,
Чтобы жил ты долго, пока виски не засеет иней.
Я желаю тебе - остаться, когда города не осталось.

Ты, который молча был против, пока мы были за и пели.
Ты, который успел спастись, никого не спася с собою.
Ты, который выжил, пока ветра и стрелы свистели
Я желаю тебе жить, и слышать свой приговор в прибое -
Я желаю тебе - жить.
lubelia: (Волна)
"...они некоторое время были защищены стеной своей земли и избежали поглощения морем..."
("Потопление Анадуне")

Смотри на море, смотри - прибой,
А сзади грохот, как жесть и медь.
Роменна закроет тебя собой,
Когда и вправду нахлынет смерть,

Когда заорет, ракрываясь, высь,
И хлынет черная вниз вода.
Ты можешь оставить ее, спастись.
Но город - верен своим всегда,

Но город встанет - один за всех,
Как воин перед волной витой.
...Корабль твой ждет, и сияет вверх,
Пытаясь парусом взвыть "За что?"

Осыпятся набережные вбок,
И башни в море сползут спиной.
Ты веришь, что справедлив твой Бог,
Но городу - городу все равно,

Но город погасит - собой - Волну,
Он встанет между тобой и ей.
И даст возможность не повернуть,
И выдохнет в спину: "Люблю, скорей..."
lubelia: (Волна)
Я прощаюсь с тобой Роменна, золотая моя царица,
Отрываю от сердца с кровью, кровь - как море горька, и жжет.
Я уйду от тебя лишь в небо, я взлечу над тобой как птица,
Посмотрю, а потом - о камни: слишком крепок небесный свод.

Я погиб над ручьем от жажды, в лютый холод сомлел от зноя,
Был певцом, был шутом, был стражем - только вытекла вся судьба.
Я прощаюсь. Слова напрасны. Сухо музыка в такт прибоя:
Барабаны в висках и арфы. Стань аккордом, забудь себя.

Золотая моя, я грешен, я предал, я поддался зову,
Попытался уйти - не вышло, жизнь изменчива как вода.
Я прощаюсь с тобой, мой город, чтобы завтра встретится снова
Как впервые - навзрыд, навылет, как впервые. Как навсегда.
lubelia: (Волна)
(вот из зала подсказывают, что можно обозвать "Росинкой" и не заморачиваться переводом:))) Но это будет не адунаик. А тут автор пишет ровно на Адунаике, патриот родной страны, и нимерим и их нимеримские штучки ему не близки.)

Так чувстувешь себя счастливм вором
Украл зачем-то жизнь - и вертишь в пальцах
Нагретый солнцем камень пахнет морем
Кричат над ним крылатые скитальцы,

Разбойницы лихие, чайки-сестры
Украл - и не отдашь, и жив смертельно.
А воздух в грудь кинжалом входит острым,
И счастье с этой болью нераздельно,

Колотится в груди, встает волною,
Ломает кости и вздувает вены...
И жизнь прекрасна! стоило, и стоит.
...Тебе отдам, тебе, моя Роменна.


(Что мне в нем нравится - он пришел мне в голову со свои стилем - это, блин, не моя стилистика:)) Разумеется, это какое-то начало 20 века (отчасти здесь был Багрицкий, только Дагнир хуже пишет, конечно).
В общем, он оказался плодовит, и кажется, будет выдавать еще.

И еще

Mar. 23rd, 2016 07:55 pm
lubelia: (Волна)
Можно, к примеру, к порту - груды заморских ягод,
Пряности, травы, зерна, вещи из всех колоний,
Книги из желтой кожи, фляги с зеленой брагой,
Яркие ожерелья, птицы, и благовонья.

Можно, к примеру, в лавку - тайны иных народов,
Камни и самоцветы, вышивки, пряжа, стразы.
Что человек придумал, что создала природа -
Все что душе угодно, все, чтоб развлекся разум.

Можно, к примеру - к саду. Флаги, цветы, фонтаны,
Девы в расшитых платьях - млеют весной от страсти.
В праздник тут фейерверки. Все города и страны
В гости сюда, в Роменну едут - к теплу и счастью.

...В улицы, в переулки - можно бродить без меры,
Раковиной лагуна, ребрами - створки-горы.
...Нет, я пожалуй, к морю. Просто на камень серый,
Просто смотреть и плакать - на золотой мой город.
lubelia: (Волна)
Это такой поздненуменорский поэт, живет в Роменне и воспевает ее как может. Не местный кстати - нуменорец, но откуда-то с севера, с Форостара, помнит хвойные леса... но попав в Роменну - влюбился, пропал и пропал навсегда. Он ... литератор на всю голову, для красного словца много может наплести (см. ниже). И я пока не знаю его биографии - кажется, вот он в курсе про верных, которые уже сидят на кораблях - а вот уплыл ли сам, и что с ним было - не знаю. С одной стороны - ничего хорошего (что хорошего может быть в этой истории?). С другой стороны - он из тех, у кого есть шанс не погибнуть в высшем смысле...
В общем, кажется, тут будут иногда появляться его стихи. Я знаю, как его зовут - но понятия не имею, как это на адунаике:)

Город любимый мой, золотистый камень
Набережной, и чаек шальные стаи,
Город - как чаша с полднем, он столько помнит,
Сколько никто не сможет вместить, и стоит
Жизни и смерти всей, до конца, до края,
Знаю - ничто не вечно, жестокий Эру
Все уничтожить хочет, сорвав покровы,
Все бы хотел погрузить он навеки в море,
Все умирает - яблони и ракиты,
Все погружается в темные эти воды.
...Город, я верю - бессмертны твои закаты,
Город, я знаю - бессмертны твои рассветы,
Если же выбрать когда-нибудь мне пристанет
Между собой и городом волей валар.
Я выбираю город, он жизни стоит,
Так и пишите - выбрал. И канул в море.

[Все-таки я графоман страшный. Мне только открой портал в какое-нибудь эээ... место - и дай хоть какого слушателя\читателя - и я буду фонтанировать. Но когда ты фонтан\портал - это очень неуютное место, то есть там попросту нет места мне. Поэтому когда мне говорят "ты пишешь стихи" - нет, это не доказательство моего бытия:)]
lubelia: (Волна)
[В процессе изобретения формальных признаков жанра "арменелосской строфы" пробую на вкус разные варианты]

Летом город прекрасен: птицы на на крышах свили
Гнезда, вишни в алых коронах ягод стоят небрежно,
Море кругом сверкает, шепчет, поет и нежит,
Солнце сияет в окнах, на парусах, на шпилях.
(Только весною - Волна накроет все побережье.)

Осенью город полон запахов: йодом и медом, ядом,
Пряностями и рыбой, листьями под ногами,
Дышишь им, не надышишься: морем, прибоем, садом,
Дышишь бедой и болью - не отвести руками.
(Знаешь - весною Волна. Проживем до весны? я рядом).

Город зимою темен и важен, полон собой как почка
В инее золотистом, в оковах - будущий жребий прячет.
..Если с воды смотреть - он вьется совсем как строчка
Витиевато, вычурно... что-то, конечно, значит.
(Только весною Волна - какие стихи? Тут точка.)

[Кажется, тут есть внутренний сюжет - недаром последний взгляд лирический герой бросает на город с воды:) Но история, кажется, сложнее, чем просто стихи от верного]
lubelia: (всем нужна свобода)
Вот тут Сули:
http://anarsul.livejournal.com/115611.html#comments

А вот по мотивам:

Память непреложна и в том права:
Путь зерна - в могилу, в известку, в тьму.
Сеятель вас бросил на жернова.
Господу виднее - куда зерну.

Далеко бросает Его рука -
Зерна золотые в нездешний свет.
Господу видней, из чего мука.
Это горький хлеб, но другого нет.
lubelia: (Я)
Не перевод, не стихи, просто неудержимое желание петь это внутри себя уже по-русски:))

Что ты сидишь притихший,
Что ты принес с охоты?
Что ты привез из странствий
Из дальних в родимый край?

Шел я на охоту
И встретил в лесу оленя
С человеческими глазами,
С голосом, что знаком.

Возьми мою шкуру, путник,
Возьми мое мясо, друг мой,
Все это тебе послужит,
А мне уже ни к чему.

Мех мой тебя согреет,
И мясо послужит пищей,
А печень даст тебе храбрость -
Не бойся больше, мой друг.

Глаза мои станут зеркалом,
В которых увидишь правду,
Семь раз принесу я плод свой,
Семь раз послужу тебе.

...Так что ты привез с охоты?
Так что ты сидишь притихший?
Что знаешь теперь о правде,
Что видится в зеркалах?
lubelia: (Следствие)
http://anarsul.livejournal.com/115311.html#comments
(По сути ровно тоже самое, Шурик)

Дурные вести
и речь неслышна
кругом охрана
танцуй на месте
и неподвижно
по звездам - рано

по звездам полькой
нельзя пока что
тяни к ним руки
дыши хоть сколько
не днем вчерашним
не в такт мазурке

а в такт метели
такая малость
так больно, братцы
спасли успели
теперь осталось
письма дождаться..
lubelia: (Следствие)
идти - сложнейшая из наук,
но жить иначе нельзя никак,
идти вслепую на боль, на звук -
на скрип пера и на лай собак,

на зуд в ладонях при виде нот,
лишь тень от музыки - не сыграть,
на этот каменный небосвод -
решетка, печка, стена, кровать,

на вой в подушку, на крошки льда,
на выбор между тюрьмой - сумой,
на это вечное "никогда",
на тоже вечное - "я с тобой",

лететь - на почерк, на дрожь, на свет,
на крик, и слезы, и тихий смех,
ладонь к ладони сквозь двести лет,
поскольку Бог сохраняет всех.

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4567 89 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 02:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios