С праздником!
Dec. 19th, 2003 12:28 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lubeliaПраздник, день памяти Николая Мирликийсого!
Всех, кому актуально - поздравля!
Пунст второй. Так долго обещанный текст о моем интиме с Путиным таки явился на свет. Хатуль, я без спросу поюзала твою песню, но меня оправдывает, что ты типа вполне классик.
Вот оно.
Песня стражи
Песня стражи.
Эссе-компиляция
«Звуки, звуки, звуки в моей голове..»
Умка.
…Целую неделю мы будет работать ушами Путина. Страна будет задавать вопросы президенту, а колл-центр Совинтела – фиксировать вопросы. Говорят, сверху был спущен госзаказ – по всем трем абонентским: Билайна, МТС и Мегафона. Говорят, было приказано отбирать только лучших сотрудников. Говорят, по итогам работы Путин отберет самую крутую абонентскую и щедро наградит за труды… да чего только не говорят.
Когда меня вызывает начальница, я нахожусь на грани нервного срыва. Непрерывно мигает аська (и зачем запустила, знаю же, что нельзя на работе! Почему она пищит не по делу?). База висит. Разъяренный абонент орет и требует возврата каких-то семидесяти центов, списанных за мелодию из Бумера, заказанную два месяца назад. Хочется в туалет. В почту сыплются пакости: дурная статистика, уменьшение зарплаты на 5%, кривое расписание и чья-то депра… «Будешь в Совинтеле работать неделю? – спрашивает начальница. Партия сказала, есть контакт – будем есть контакт. – ОК, говорю я. Всё не абоненты».
Возвращаюсь в почту. Ввязываюсь в длинный спор, который доставляет и боль, и удовольствие, и отвязаться от которого не получается и не хочется.
И ты пишешь мне:
«Относясь к культуре вообще и современной в частности с брезгливым недоумением, можно гарантировать только взаимное неприятие, что было в начале 19 века и что есть и сейчас. В начале 90-х, когда Православие еще казалось динамичной и терпимой писались песни типа "Серебро Господа моего" или "Апостол Андрей". Даже язычник по духу К.Кинчев после "Шабаша" выпустил (уже в 2000-м) "Солнцеворот", с декларативно православными текстами песен. И дальнейший отход авторов и поэтов от такой тематики (вроде эволюции песен Б.Гребенщикова) - результат разочарования не в религии как таковой, а в ее нынешних идеологах (именно так, ибо на богословов они, ИМХО, не тянут... даже в сравнении со своими коллегами начала 20 века, не говоря уже о Византии).
И я отвечаю:
Знаешь, мне смутно кажется, что если веришь в Христа, а не в "идеологов христианства", - таких проблем возникать не будет. У церкви много грехов и недостатков, Арда искажена - нету в ней чистых организаций: (Но само христианство не меняется от того, ругает конкретный поп Гарри Поттера или хвалит. Литургия не меняется, Евхаристия творится, Символ Веры на месте…
И потом, перечитывая, я, наверно, ответила бы умней и правильнее, но меня на это не хватает…
На следующий день иду искать Совинтел. Ищу долго, потому что в моей сопроводительной бумажке написано, что оный Совинтел находится на Кожухинской улице, д. 1. Ну да, он и правда в доме один. Только на Кожухинском проезде, метрах в пятистах от первого дома по Кожухинской улице. Красный, понтово-гранитный вход, толпа билайновцев на ресепшене. Нас ведут сначала через заснеженный внутренний дворик – тишина, патриархальность. Уголок другого мира – обшарпанная стена, синие купола за ней, голубой вечерний снег и никого, кроме нас… Потом в другую дверь, в какое-то бункерообразное длинное строение, с обитыми железом ребристыми серыми стенами, потом по бесконечным лифтам и коридорам, наконец приводят в колл-центр…
….С тех пор, как Земля превратилась в шар,
все труднее держать ее на плечах,
и сражаться с неведомой силой на тонких,
магических, странных мечах.
Мерцанье хрустальных лат: мы бойцы, каких мало -
отборный вселенский спецназ;
но пустое начало
сплотило пустые ряды и преследует нас.
«Добрый день. Вы позвонили в единый центр обработки сообщений "Первого телеканала" и телеканала "Россия". Вас обслуживает оператор 8524, Юлия. Представьтесь, пожалуйста».
Форма для заполнения: Имя, фамилия, отчество позвонившего, регион, адрес и телефон. Пол. (Три графы, которые поначалу вводят меня в полный ступор: М, Ж и Н\У. Что вбивать в это Н\У, не представляю.
По дефолту галочки стоят на женском поле и возрасте «более 56». Сначала удивляюсь, потом понимаю, что правильно они там стоят, ибо процентов семьдесят звонков это оно – женский пол после 56.
Бабушки звонят разные. И божьи одуванчики, жалобно плачущие в трубку «Девушка, отопление второй год не работает! У нас 80 градусов в комнате!». И активистки: «Я председатель… этого… ну ветераноу! Мы всюду обращались! Государство не защищает детей-сирот с сорок первоу году! Мы писали Путину уже! Вот спросите… да, это мой вопрос: какое государство еще предает своих детей-сирот защитникоу отечества?!» И лучащиеся радостью: «Передайте Владим Владимычу! Мы за него голосовали! Мы его любим и гордимся им, как он там по заграницам! А попросить хотели, чтобы он нашей внучке фотографию свою прислал! Она его тоже любит, правда, Надюша?»
Они рассказывают жутковатые истории, которые почти нереально зафиксировать в хоть какой-то вопрос, потому что плохо слышно, а их в головах перепутаны имена и даты. Они диктуют письма – совершенно шизофренические. Они просто жалуются: «Одиноко мне… хоть с президентом поговорить...» И звонят, звонят, непрерывно, из каких-то запредельно далеких сел, расположение которых на карте они не знают сами, а я не знаю тем более. С бесконечных и одинаковых проспектов Маркса, улиц Гагарина и Ленина, Молодежных проспектов и Коммунистических тупиков.
К вечеру этого первого дня у меня начинает ехать крыша и спасаюсь только почтой.
И ты пишешь мне:
Есть же и умные священники и толковые теологи... Чего не хватает? Почему Брилева умеет писать даже о третьей «Матрице» так, что и читать интересно и "политика Партии видна невооруженным глазом", Хатуль тоже весьма немало сделал для популяризации иудаистских представлений на вполне современных примерах (чего стоит одна статья о своих и чужих, я ею до сих пор восхищаюсь), а, к примеру, Кураев – ну, пытается что-то писать о Гарри Поттере, и даже не очень скучно, но... очень уж одиноко его голос звучит, да и не его это дело - подобная публицистика. Не умеешь - не берись. Где же те, кто умеют? Такое впечатление, что РПЦ собирается вечно выезжать на своей героической истории (без иронии, она действительно такая) и культуре, созданной в лучшем случае век назад (Нестеров и т.п.). В СССР пропаганда действовала точно так же, вплоть до остракизма всего "западного", и с тем же результатом - эффективностью, близкой к нулевой. Ведь и в Советском Союзе талантливых пропагандистов, желающих послужить родной партии, хватало, только выталкивались они системой, не вписывались в нее. Так же и тут...
И я отвечаю:
Ты же имеешь в виду в основном СМИ. Не знаю. Телевизор не смотрю, газет не читаю. Знаю, чем занимается наш приход и "около прихода": Воскресная школа, православная гимназия, паломнические поездки, - это как бы совсем по теме. Не совсем по тебе: немеряно кружков и студий, включая радиолюбителей и переводчиков с английского, театральная студия с литературно-поэтическими постановками. Центр социальной защиты населения - там реабилитационные курсы для детей-инвалидов курсы для подготовки к школе и куча всего такого - для детей нашего бедного, больного и убогого населения, причем без особенной религиозной специфики - обычное образование, но от прихода и фактически на деньги прихода. Плюс, пасутся несколько детских домов, онкологический центр и сумасшедший дом. С материальной помощью и просто визитами наших ребят туда - просто пообщаться. Плюс, свой журнал и своя типография, и еще куча всякого разного...
...А Гарри Поттера мы с детьми давным-давно еще обсуждали:)))
Наверное, это не о том. Это – о том, что знаю, делаю и вижу я…
Утренние приваты:
- Что такое с тобой?
- Это меня просто плющит перед этой работой... убогие, не убогие - а все люди:(
- Гитлер тоже человек.
- Злой ты.
- А вера в чудеса – это плохо…
В другом привате, в то же самое время.
- Я отчаялся. Дело даже не в том, что именно она меня не любит… Дело в том, что такого вообще не бывает. Не бывает чудес.
- Бывают. Тебе перечислить тех, с кем случилось чудо? Это чудо, то самое, в которое ты не веришь?
- Знаю… Наверно. Но кому я – такой – нужен?
- А ты жди. Ты молиться умеешь? Мне в свое время кто-то из наших иудеев рецепт посоветовал – просто молиться об этом. Вместе с утренним правилом, или чего у них там есть? Каждый день.
- Ты сама-то в это веришь?
...В этот момент душа моя ясно говорит, что необходимо солгать, но я не лгу:
- Не знаю. Стараюсь.
На севере горы, на юге Великая Бездна,
на западе - белый туман,
и смотреть бесполезно -
там устье реки, а за устьем реки - океан.
А в сказках восток - место злое, но сказки жестоки,
и призрачно их волшебство:
мы живем на востоке;
на крайнем - восточнее нас не найти ничего.
А страна верит в чудо по-прежнему крепко.
«Пусть дядя Путин пришлет мне компьютер на Новый Год!»
«Понимаете, у меня родители инвалиды… Я учусь в институте и нам для учебы обязательно нужен компьютер! Попросите Путина прислать компьютер!»
«Меня зовут Леха… Мне 17 лет… я инвалид… Я хотел спросить Путина, будут ли увеличиваться пособия инвалидам? Ну и пусть мне пришлют кассетник какой-нибудь… можно ведь?»
«Мы живем на селе… село… Бяжий Рог… у нас крыши протекают! И лужа на дворе всегда! Пусть Путин приедет, разберется!»
«Девушка! Мы прошли все суды, все инстанции! Мы дважды писали в администрацию президенту! Пусть он разберется, ведь эти письма – они до него не доходят! Они возвращаются потом на те же места и к тем же начальникам, на которых мы жалуемся! Вы последняя надежда, должны же услышать!»
«Может ли моя внучка получить гектар земли? Чтобы начать там новую жизнь! С внуками моими!»
«Мы стоим в очереди на квартиру! Я двадцать лет стою в очереди, а квартиру не дают! Нас шесть человек, прописано в двухкомнатной квартире… и жилье не дают – не строят у нас его в городе! Пусть нам Путин выделит квартиру!»
«Пусть Путин поможет! Наше общежитие было выкуплено ОАО Башкирпромстрой, и они нас теперь выселяют! Мы проработали на этом предприятии по десять, двадцать лет. Помогите! Наше общежитие должно получить статус жилого дома и быть передано городу!»
И ты пишешь мне:
И сейчас я уже из твоих слов делаю вывод, что "нормальные христиане" должны сатаниста, независимо от того, кто он такой по жизни и какие у него моральные нормы (из твоих же слов вывожу) ненавидеть и относиться к нему как к отродью Зла.
Спасибо, будем знать.
Не помнишь, чьи это стихи - о том, что русский интеллигент при погроме должен ощущать себя евреем? Я дословно не помню, увы... Так вот, я уже называл себя на одном форуме сатанистом (как раз когда обсуждали, какие они такие-сякие нехорошие) и в любой подобной ситуации _обязательно_ буду себя причислять если не к "Церкви Люцифера" (ибо не отношусь к ней), но к идеологически близкому интеллектуальному течению. Да и друзья - не то чтобы совсем сатанисты, но близкие к ним, есть.
«Окстись, - отвечаю я, - это ты чего-то не так понял. Я такого не говорила. А цитату помню. Сейчас найду».
… И я лезу в сеть искать эту цитату, и натыкаюсь на всю эту историю – на стихотворение Евтушенко «Бабий Яр» и меня продирают до костей две самые неочевидные строфы:
Как мало можно видеть обонять!
Нельзя нам листьев и нельзя нам неба.
Но можно очень много - это нежно
Друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут? Не бойся - это гулы
самой весны, она сюда идет.
Иди ко мне. Дай мне скорее губы.
Ломают дверь ? Нет - это ледоход...
До вечера я мучаю "Яндекс", пытаясь собрать в один файл все эти стихи, и понимаю, что не получается, и файл не собирается и разваливается прямо под руками.
Ничего, говорят мне. У меня это есть. Хочешь – наберу?
Спасибо, говорю я. Набери – надо.
…А страна между тем звонит Путину.
Восьмидесятилетний дед из Краснодара, с болью в голосе: «Вы русский или еврей? Ельцин - это Эльцинд, а Путин - Гинзбург! Вы клялись служить российскому народу, а кому вы служите? Американцам? Олигархам?»
Пятидесятишестилетняя инвалидка из Тулы: «А в правительстве одни жидовские морды! Да! Так Путину и передайте!»
Тридцатишестилетний предприниматель из Ярославля: «Все заполонили кавказцы! Скажите, когда этих черножопых выгонят из нашей страны?»
«Скажите, когда отменят безвизовый режим со странами СНГ! Они же едут и едут! Из-за них мы не можем устроиться на работу!»
"После освобождения Парижа стали искать и выискивать, ловить и вылавливать тех людей, которые сотрудничали с немцами, предавали и продавали других людей на смерть и на муку. Такой человек был и в том квартале, где я жил, и он сыграл очень страшную роль в судьбе многих людей. Его нашли и словили. Я выходил из дому, и шла толпа: этого человека влекли. Его одели в шутовскую одежду, сбрили волосы с полголовы, он был весь покрыт помоями, на нем были следы ударов, и он шел, окруженный толпой, по тем улицам, где занимался предательствами. Этот человек был безусловно плох, безусловно преступен; какой-то суд над ним и суждение о нем были справедливы. Через некоторое время я оказался в метро и ждал, пока придет поезд; и вдруг мне стало совершенно ясно, что именно так какие-то люди видели Христа, когда Его вели на распятие..."
И когда ты присылаешь мне эту цитату – из Антония Сурожского – я наконец начинаю плакать.
… Узнаю о стране много нового. Оказывается есть такое обязательное автострахование («Девушка, ну не могу ж я платить такие деньги! У меня старый жигуленок, он сам стоит дешевше, чем страховка эта!»). Оказывается, для людей работавших на Крайнем Севере предусмотрены или были предусмотрены какие-то пенсионные льготы (Мой вопрос президенту: «Я проработала 35 лет на Крайнем Севере! По указу (диктует номер указа) мне положены льготы! Почему мне их не платят?») Оказывается этих самых переселенцев с Крайнего Севера не уважают в деревнях («Это настоящий терроризм! Я даже трактор не могу на свои деньги нанять, председатель матом посылает!») Оказывается, пенсионерам Сахалина должен предоставляться какой-то бесплатный проезд («Я на похороны невестки в Пензу летала! А деньги теперь за билеты не возвращают! Мне ж 80 лет, я вся в долгах! Не хочу я в долгах умирать, старая я уже…») Юристы спрашивают о каких-то зубодробительных статьях уголовного кодекса. Звонит художник-оружейник из Тулы и минут тридцать грузит меня тонкостями нынешнего российского закона об оружии. Бухгалтера Электростали приравнены к муниципальным работникам, но им недоплачивают какого-то коэффециэнта в 250 рублей. Через раз звонят жители Башкыртостана со своей башкыртостанской политикой, кажется, они в стране самые политически подкованные. Этот глобус безумно мал – и за звонком с проспекта Ибрагимова следует звонок из Челябинска, потом из Самары, потом из подмосковной деревни Алексино (Боже мой, последний раз была там семь лет назад, и почти забыла отца Василия, Царствие ему Небесное), а потом звонит мой сосед – с Шипиловской улицы и даже из моего дома…
Все они – за пределами моего опыта и понимания.
И ты пишешь:
Ты можешь не верить или не считать такого рода опыт духовным - твое право. Но представь, что это так. И представь, что тебе кто-то очень правильный и вумный говорит, что _твой_ опыт - ерунда, мусор, который надо вымести... Куда ты такого учителя пошлешь? И правильно поступишь, о. Антоний тоже пишет, что это - самое ценное, что вообще может быть у человека. Его Путь, его Вера, его надежда и знание, что Бог не где-то там на небе, а тут, рядом, с тобой... Именно личный опыт.
"Это вообще не христианство, это глюки и ересь" - можно подумать, я сам не знаю... Но - если вот Бог со мной через ЭТО говорит, через то, что я воспринимаю как глюки (чтобы не путать - здесь под глюками я везде имею в виду "истинные" глюки, даже скорее нечто в стиле "вИдения" - как с композитором или вообще творцом он говорит через озарения, пример очень кривой, но надеюсь ты меня понимаешь... Что же мне теперь - Его отвергнуть, потому что мне христиане сказали, что неправильно он со мной говорит?! Ты понимаешь, что это означает, а?
И я отвечаю:
Я понимаю о чем ты говоришь.
И тут мне почти нечего посоветовать. Потому что я действительно не знаю осмысления этого опыта в рамках православия, просто потому что этот опыт не рассматривается и не приветствуется - тот, который требует особенного осмысления. Понимаешь, тут еще фишка - судить о чужом духовном опыте можно на основании своего... Тот опыт, который есть у меня - осмысляется. И мое «глюколовство» - осмысляется и мое «энергуйство» - осмысляется. О другом опыте я судить почти не могу... Был бы ты в Москве - я б тебя к нашему о. Георгию повела... А вообще – Добротолюбие почитай. Я не верю в то, что ты ничего полезного там не найдешь, это просто я вспомнить не могу ничего сейчас.
…Фиксирую десятки однообразных вопросов
«У меня пенсия 1200 рублей. Пусть Путин скажет, как на это жить?»
«Я инвалид первой группы, всю жизнь проработала… А пенсия 1600 рублей. Как на это жить? Мне не хватает на лекарства!»
«У меня пенсия… 968 рублей 20 копеек… Передайте Путину – как на это жить?»
«Девушка! Спросите там Путина, правда, что после семидесяти пяти будут еще по 300 рублей доплачивать?»
«Я инвалид, получил травму в армии… Мне начисляют пенсию по минимальному стажу. Прошу разобраться – можно ли нам выплачивать какие-то дотации?»
«Я получаю на ребенка детское пособие – 80 рублей. Сын десятиклассник. Вот спросите Путина, можно ли на это сына прокормить?»
«Дядя Путин, пришлите нам две тысячи рублей!»
«Когда студентам повысят стипендию?»
«Когда нам прибавят пенсию?»
Они высчитывают годы стажа и прибавки: за инвалидность, за ветеранство, за участие в военных действиях В Афгане и Чечне, по утере кормильца, по многодетности/, после семидесяти пяти лет, после восьмидесяти.
…Чувствую себя, со своей глобальной задачей месяца – отдать 300 баксов матери и поиметь еще двести, чтобы смотаться в Уфу или в Самару – полным придурком. «У крестьян нет хлеба, ваше величество! – Так пусть едят пирожные!»
Возникает острая необходимость отвлечься и сожрать пирожное. Разумеется, опрокидываю стакан сладкого кофея на светлые штаны и новенькую клавиатуру.
Когда следующий представитель требует в очередной раз убрать из правительства жидовские морды – елейно переспрашиваю: «может, переделаем на еврейские лица?». Видимо, тон понятен, отваливается сам.
Следующий звонок – из запредельного. Дотрепалась.
«Девушка! Когда будет произведена акция по отлову оборотней в нашем городе? – на миг теряю уверенный тон: Кого по отлову? - Ну оборотней! Шныряют тут! Вон-вон побежал…»
Следующему звонку уже не удивляюсь:
«Скажите, когда наконец будут ликвидированы бездомные дети и бомжи? И проституция?» «Так и писать, - спрашиваю, - «Когда будут ликвидированы»?» – Так и писать! Я сама учитель…» - Так и пишу.
Дед из деревни Чернушки: «Девушка! Коз мы тут держим… Коз, да, так Путину и скажитя.. Я чего хотел-то? Так вот – принимают ли щас где ихние шкуры, от коз-то? А?»
«Я обращался… в суд и в прокуратуру! И нигде не слушают меня… На ВладимВладимыча вся надежда… Лазают в квартиру и лазают… - Простите, вопрос ваш сформулируйте четче? - Ну лазают… лекарства в еду подсыпают…воду портят…»
«Мы очень любим нашего президента! Мы за него голосовали и будем голосовать! Мы надеемся на лучшее, у нас самый лучший президент! А спросить мы хотели – когда прибавят зарплату учителям и врачам? У нас на селе они очень мало получают…»
«Пусть Путин обратит внимание на развитие деревни! У нас последнюю "скорую" убрали… вы же понимаете – случись чего с ребенком, с больным человеком – ведь за 50 километров, в центр везти надо..»
И ты пишешь мне:
«Замечательно. Кто осмысляет такой опыт, с кем можно об этом поговорить? ГДЕ они?»
И я отвечаю:
«Ну вот я тебе осмысляю. То, что лично со мной, и то, что лично мое.
Осмысляется. Глюки\видения - осмысляются как возможность увидеть еще какие-то грани Божьего Мира и восхититься им. В этом я очень четко слышу голос Бога, при моем пессимизме и склонности к отчаянию, и при этом способности выдираться из депры и тьмы через красоту - мне в помощь и подается красота. Полагаю, что если я всерьез начну видеть то, что видят зачастую другие - негатив, и боль, и спектр всяческих эмоций - оно меня пришибет. И мне дается красота - во смирение, чтоб не закоснела в своем снобизме и своей правильности, утверждающей, что нету никаких иных миров, и - в помощь».
Поставили нас ожидать врагов, и мы ждали;
враг медлил и не приходил.
Мы смертельно устали
и в землю врастали, и сгинули все, как один.
С тех пор мы стоим, стережем. От кого? Мы не знаем,
наверно, от нас же самих.
Тихо, спите. А мы охраняем
ваш дивный, бесплатный, непонятый мир.
...Я люблю эту страну. Я иду по утреннему серому гололеду до Павелецкого вокзала - мимо дворника, гоняющего метлой пушистую дворнягу, мимо немыслимо страшного бомжа, мимо палаток с пивом и пирожками. Я чуть не ломаю каблук у новых сапог, я покупаю бутылку колы и пирожок с капустой на обед, я иду и напеваю про себя Хатуля...
Я задыхаюсь от любви к этой стране. Эта любовь очевидна, ее не объяснить, не отменить и даже не зафиксировать словами, потому что все слова кривы. Эта любовь больше меня.
Захожу в неказистое и махонькое кирпичное строение с табличкой «Колокольня храма Марона Пустынника». Никого нет. Ставлю тоненькую свечку, оставляю на свечном ящике какие-то деньги и двигаю в Совинтел.
«Ни в одной стране мира нет такого систематического разгула русофобии! Ежедневно по радио и телевидению СМИ тиражируют унизительную информацию о нашем великом народе. Не считает ли Владимир Владимирович Путин, что пора отнимать лицензии и у радиопрограмм и телепередач, которые допускают такое?»
«Скажите, вы когда-нибудь видели, чтобы человек ел на улице прямо из мусорного бачка? Вот и я не видел не разу… а я прошел блокаду Ленинграда! Пусть Путин скажет – почему в стране такая нищета?
«У меня проблема с гражданством. Понимаете, я грузин по национальности. Я жил в Абхазии, потом десять лет работал в Магадане, а из Магадана приехал в Москву. И мне не дают тут прописку теперь, говорят – езжай в свою Абхазию… У меня же там нет ничего, да и после войны – ну что там сейчас грузину делать? А они говорят – депортируем тебя после нового года… а у меня дочка тут три года! И нигде я не нужен, ну хоть в космос улетай!»
«Девушка, я маму перевезла из Ташкента… ей 80 лет уже, а гражданства не дают… и ни полиса не дают, ничего, а она ж больная, ей же лечится….»
«Девушка, я сам русский, родился в России, родители у меня русские… я двадцать лет работал на Украине, а теперь вернулся к матери, в родную нашу деревню, в Чертановку… И я не могу второй год получить гражданство! Ну я же русский, это же моя родина!»
«Скажите, когда будут реабилитированы граждане России, жертвы послевоенного террора, брошенные советской армией и вынужденные работать на оккупированных территориях… вы записываете? – вынужденные работать… чтобы не умереть с голоду… (всхлип) пишите! Чтобы не умереть с голоду…»
К вечеру мой собственный профессионально-доброжелательный тон начинает раздражать меня саму. Слышу со стороны эту выверенную вежливость и бешусь. Замечаю за собой ярко выраженный московский акцент – природное аканье усиливается от усталости и напряжения голосовых связок. Скулы сводит. «Добрый день… Спасибо вам. Да, еще раз спасибо… Спасибо за звонок, вся информация обязательно будет передана! Конечно, с вами обязательно свяжутся. Конечно. Еще раз спасибо. До свиданья, всего хорошего».
Крыша едет, и в финале я все-таки выдаю перл, спрашивая у кого-то слесаря из Тюмени: «Пол ваш уточните, пожалуйста?»
…После полуночи идем к метро, хватаясь друг за друга по гололеду и обсуждаем: «Интересно, хоть куда-нибудь эти звонки идут? – Конечно идут… Вот только что тетка звонила… И правда – там такой беспредел! Я все записала, надеюсь, хоть ей помогут. - Да никто этим убогим не поможет, кому они нужны? – Ну вдруг… все-таки… нельзя же так – чтобы никому и не помогли?»
Мы так же верим в это чудо, как и те, которые звонят.
Чудеса бывают.
Только не такие…
И я пишу тебе
«Они люди. Понимаешь, ведь не только ты, не только те, кого объявляют сатанистами и еретиками, чего ты так боишься. А и эти. Которые жгут книги Меня. И которые «Гарри Поттер – учебник магии». И даже которые: «Бей жидов». Каждый из них, каждый из нас – Образ Божий. Все эти деды и бабки, все эти дети, которые хотят компьютер на новый год, и жены, годами ждущие алиментов, и выселяемые из квартир, и выселяющие, и даже те, к кому они обращаются – и Путин, помощи от которого они ждут, и Рахимов, на которого они жалуются…»
И ты отвечаешь мне цитатой из Антония Сурожского
"Собор в городе Ковентри был разрушен во время налетов немецкой авиации; и из развалин построен на площади престол, из обломков железа — крест и надпись: "Прости им, Отче!" Так могут сказать люди обыкновенной веры, потому что эта вера была испытана огнем и железом, и в этом страдании они поняли, что ненавистью не искоренишь ненависти, что гнев человеческий правды Божией не творит, а любовь покрывает множество грехов и побеждает все, все без остатка".
И мы с тобой говорим об одном и том же, а в морозном московском воздухе затихают вечерние колокола…
А потом вы уснете, и мы вам расскажем,
и покажем,
как на верхней черте плоскогорья, которого нет
мы стояли на страже.
Благодарности:
Хатулю – за третью песню стражи.
Василиску – за переписку.
Путину – за экспу
Одной Змее и Кеменкири – за Абхазию.
Богу – за все.
Всех, кому актуально - поздравля!
Пунст второй. Так долго обещанный текст о моем интиме с Путиным таки явился на свет. Хатуль, я без спросу поюзала твою песню, но меня оправдывает, что ты типа вполне классик.
Вот оно.
Песня стражи
Песня стражи.
Эссе-компиляция
«Звуки, звуки, звуки в моей голове..»
Умка.
…Целую неделю мы будет работать ушами Путина. Страна будет задавать вопросы президенту, а колл-центр Совинтела – фиксировать вопросы. Говорят, сверху был спущен госзаказ – по всем трем абонентским: Билайна, МТС и Мегафона. Говорят, было приказано отбирать только лучших сотрудников. Говорят, по итогам работы Путин отберет самую крутую абонентскую и щедро наградит за труды… да чего только не говорят.
Когда меня вызывает начальница, я нахожусь на грани нервного срыва. Непрерывно мигает аська (и зачем запустила, знаю же, что нельзя на работе! Почему она пищит не по делу?). База висит. Разъяренный абонент орет и требует возврата каких-то семидесяти центов, списанных за мелодию из Бумера, заказанную два месяца назад. Хочется в туалет. В почту сыплются пакости: дурная статистика, уменьшение зарплаты на 5%, кривое расписание и чья-то депра… «Будешь в Совинтеле работать неделю? – спрашивает начальница. Партия сказала, есть контакт – будем есть контакт. – ОК, говорю я. Всё не абоненты».
Возвращаюсь в почту. Ввязываюсь в длинный спор, который доставляет и боль, и удовольствие, и отвязаться от которого не получается и не хочется.
И ты пишешь мне:
«Относясь к культуре вообще и современной в частности с брезгливым недоумением, можно гарантировать только взаимное неприятие, что было в начале 19 века и что есть и сейчас. В начале 90-х, когда Православие еще казалось динамичной и терпимой писались песни типа "Серебро Господа моего" или "Апостол Андрей". Даже язычник по духу К.Кинчев после "Шабаша" выпустил (уже в 2000-м) "Солнцеворот", с декларативно православными текстами песен. И дальнейший отход авторов и поэтов от такой тематики (вроде эволюции песен Б.Гребенщикова) - результат разочарования не в религии как таковой, а в ее нынешних идеологах (именно так, ибо на богословов они, ИМХО, не тянут... даже в сравнении со своими коллегами начала 20 века, не говоря уже о Византии).
И я отвечаю:
Знаешь, мне смутно кажется, что если веришь в Христа, а не в "идеологов христианства", - таких проблем возникать не будет. У церкви много грехов и недостатков, Арда искажена - нету в ней чистых организаций: (Но само христианство не меняется от того, ругает конкретный поп Гарри Поттера или хвалит. Литургия не меняется, Евхаристия творится, Символ Веры на месте…
И потом, перечитывая, я, наверно, ответила бы умней и правильнее, но меня на это не хватает…
На следующий день иду искать Совинтел. Ищу долго, потому что в моей сопроводительной бумажке написано, что оный Совинтел находится на Кожухинской улице, д. 1. Ну да, он и правда в доме один. Только на Кожухинском проезде, метрах в пятистах от первого дома по Кожухинской улице. Красный, понтово-гранитный вход, толпа билайновцев на ресепшене. Нас ведут сначала через заснеженный внутренний дворик – тишина, патриархальность. Уголок другого мира – обшарпанная стена, синие купола за ней, голубой вечерний снег и никого, кроме нас… Потом в другую дверь, в какое-то бункерообразное длинное строение, с обитыми железом ребристыми серыми стенами, потом по бесконечным лифтам и коридорам, наконец приводят в колл-центр…
….С тех пор, как Земля превратилась в шар,
все труднее держать ее на плечах,
и сражаться с неведомой силой на тонких,
магических, странных мечах.
Мерцанье хрустальных лат: мы бойцы, каких мало -
отборный вселенский спецназ;
но пустое начало
сплотило пустые ряды и преследует нас.
«Добрый день. Вы позвонили в единый центр обработки сообщений "Первого телеканала" и телеканала "Россия". Вас обслуживает оператор 8524, Юлия. Представьтесь, пожалуйста».
Форма для заполнения: Имя, фамилия, отчество позвонившего, регион, адрес и телефон. Пол. (Три графы, которые поначалу вводят меня в полный ступор: М, Ж и Н\У. Что вбивать в это Н\У, не представляю.
По дефолту галочки стоят на женском поле и возрасте «более 56». Сначала удивляюсь, потом понимаю, что правильно они там стоят, ибо процентов семьдесят звонков это оно – женский пол после 56.
Бабушки звонят разные. И божьи одуванчики, жалобно плачущие в трубку «Девушка, отопление второй год не работает! У нас 80 градусов в комнате!». И активистки: «Я председатель… этого… ну ветераноу! Мы всюду обращались! Государство не защищает детей-сирот с сорок первоу году! Мы писали Путину уже! Вот спросите… да, это мой вопрос: какое государство еще предает своих детей-сирот защитникоу отечества?!» И лучащиеся радостью: «Передайте Владим Владимычу! Мы за него голосовали! Мы его любим и гордимся им, как он там по заграницам! А попросить хотели, чтобы он нашей внучке фотографию свою прислал! Она его тоже любит, правда, Надюша?»
Они рассказывают жутковатые истории, которые почти нереально зафиксировать в хоть какой-то вопрос, потому что плохо слышно, а их в головах перепутаны имена и даты. Они диктуют письма – совершенно шизофренические. Они просто жалуются: «Одиноко мне… хоть с президентом поговорить...» И звонят, звонят, непрерывно, из каких-то запредельно далеких сел, расположение которых на карте они не знают сами, а я не знаю тем более. С бесконечных и одинаковых проспектов Маркса, улиц Гагарина и Ленина, Молодежных проспектов и Коммунистических тупиков.
К вечеру этого первого дня у меня начинает ехать крыша и спасаюсь только почтой.
И ты пишешь мне:
Есть же и умные священники и толковые теологи... Чего не хватает? Почему Брилева умеет писать даже о третьей «Матрице» так, что и читать интересно и "политика Партии видна невооруженным глазом", Хатуль тоже весьма немало сделал для популяризации иудаистских представлений на вполне современных примерах (чего стоит одна статья о своих и чужих, я ею до сих пор восхищаюсь), а, к примеру, Кураев – ну, пытается что-то писать о Гарри Поттере, и даже не очень скучно, но... очень уж одиноко его голос звучит, да и не его это дело - подобная публицистика. Не умеешь - не берись. Где же те, кто умеют? Такое впечатление, что РПЦ собирается вечно выезжать на своей героической истории (без иронии, она действительно такая) и культуре, созданной в лучшем случае век назад (Нестеров и т.п.). В СССР пропаганда действовала точно так же, вплоть до остракизма всего "западного", и с тем же результатом - эффективностью, близкой к нулевой. Ведь и в Советском Союзе талантливых пропагандистов, желающих послужить родной партии, хватало, только выталкивались они системой, не вписывались в нее. Так же и тут...
И я отвечаю:
Ты же имеешь в виду в основном СМИ. Не знаю. Телевизор не смотрю, газет не читаю. Знаю, чем занимается наш приход и "около прихода": Воскресная школа, православная гимназия, паломнические поездки, - это как бы совсем по теме. Не совсем по тебе: немеряно кружков и студий, включая радиолюбителей и переводчиков с английского, театральная студия с литературно-поэтическими постановками. Центр социальной защиты населения - там реабилитационные курсы для детей-инвалидов курсы для подготовки к школе и куча всего такого - для детей нашего бедного, больного и убогого населения, причем без особенной религиозной специфики - обычное образование, но от прихода и фактически на деньги прихода. Плюс, пасутся несколько детских домов, онкологический центр и сумасшедший дом. С материальной помощью и просто визитами наших ребят туда - просто пообщаться. Плюс, свой журнал и своя типография, и еще куча всякого разного...
...А Гарри Поттера мы с детьми давным-давно еще обсуждали:)))
Наверное, это не о том. Это – о том, что знаю, делаю и вижу я…
Утренние приваты:
- Что такое с тобой?
- Это меня просто плющит перед этой работой... убогие, не убогие - а все люди:(
- Гитлер тоже человек.
- Злой ты.
- А вера в чудеса – это плохо…
В другом привате, в то же самое время.
- Я отчаялся. Дело даже не в том, что именно она меня не любит… Дело в том, что такого вообще не бывает. Не бывает чудес.
- Бывают. Тебе перечислить тех, с кем случилось чудо? Это чудо, то самое, в которое ты не веришь?
- Знаю… Наверно. Но кому я – такой – нужен?
- А ты жди. Ты молиться умеешь? Мне в свое время кто-то из наших иудеев рецепт посоветовал – просто молиться об этом. Вместе с утренним правилом, или чего у них там есть? Каждый день.
- Ты сама-то в это веришь?
...В этот момент душа моя ясно говорит, что необходимо солгать, но я не лгу:
- Не знаю. Стараюсь.
На севере горы, на юге Великая Бездна,
на западе - белый туман,
и смотреть бесполезно -
там устье реки, а за устьем реки - океан.
А в сказках восток - место злое, но сказки жестоки,
и призрачно их волшебство:
мы живем на востоке;
на крайнем - восточнее нас не найти ничего.
А страна верит в чудо по-прежнему крепко.
«Пусть дядя Путин пришлет мне компьютер на Новый Год!»
«Понимаете, у меня родители инвалиды… Я учусь в институте и нам для учебы обязательно нужен компьютер! Попросите Путина прислать компьютер!»
«Меня зовут Леха… Мне 17 лет… я инвалид… Я хотел спросить Путина, будут ли увеличиваться пособия инвалидам? Ну и пусть мне пришлют кассетник какой-нибудь… можно ведь?»
«Мы живем на селе… село… Бяжий Рог… у нас крыши протекают! И лужа на дворе всегда! Пусть Путин приедет, разберется!»
«Девушка! Мы прошли все суды, все инстанции! Мы дважды писали в администрацию президенту! Пусть он разберется, ведь эти письма – они до него не доходят! Они возвращаются потом на те же места и к тем же начальникам, на которых мы жалуемся! Вы последняя надежда, должны же услышать!»
«Может ли моя внучка получить гектар земли? Чтобы начать там новую жизнь! С внуками моими!»
«Мы стоим в очереди на квартиру! Я двадцать лет стою в очереди, а квартиру не дают! Нас шесть человек, прописано в двухкомнатной квартире… и жилье не дают – не строят у нас его в городе! Пусть нам Путин выделит квартиру!»
«Пусть Путин поможет! Наше общежитие было выкуплено ОАО Башкирпромстрой, и они нас теперь выселяют! Мы проработали на этом предприятии по десять, двадцать лет. Помогите! Наше общежитие должно получить статус жилого дома и быть передано городу!»
И ты пишешь мне:
И сейчас я уже из твоих слов делаю вывод, что "нормальные христиане" должны сатаниста, независимо от того, кто он такой по жизни и какие у него моральные нормы (из твоих же слов вывожу) ненавидеть и относиться к нему как к отродью Зла.
Спасибо, будем знать.
Не помнишь, чьи это стихи - о том, что русский интеллигент при погроме должен ощущать себя евреем? Я дословно не помню, увы... Так вот, я уже называл себя на одном форуме сатанистом (как раз когда обсуждали, какие они такие-сякие нехорошие) и в любой подобной ситуации _обязательно_ буду себя причислять если не к "Церкви Люцифера" (ибо не отношусь к ней), но к идеологически близкому интеллектуальному течению. Да и друзья - не то чтобы совсем сатанисты, но близкие к ним, есть.
«Окстись, - отвечаю я, - это ты чего-то не так понял. Я такого не говорила. А цитату помню. Сейчас найду».
… И я лезу в сеть искать эту цитату, и натыкаюсь на всю эту историю – на стихотворение Евтушенко «Бабий Яр» и меня продирают до костей две самые неочевидные строфы:
Как мало можно видеть обонять!
Нельзя нам листьев и нельзя нам неба.
Но можно очень много - это нежно
Друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут? Не бойся - это гулы
самой весны, она сюда идет.
Иди ко мне. Дай мне скорее губы.
Ломают дверь ? Нет - это ледоход...
До вечера я мучаю "Яндекс", пытаясь собрать в один файл все эти стихи, и понимаю, что не получается, и файл не собирается и разваливается прямо под руками.
Ничего, говорят мне. У меня это есть. Хочешь – наберу?
Спасибо, говорю я. Набери – надо.
…А страна между тем звонит Путину.
Восьмидесятилетний дед из Краснодара, с болью в голосе: «Вы русский или еврей? Ельцин - это Эльцинд, а Путин - Гинзбург! Вы клялись служить российскому народу, а кому вы служите? Американцам? Олигархам?»
Пятидесятишестилетняя инвалидка из Тулы: «А в правительстве одни жидовские морды! Да! Так Путину и передайте!»
Тридцатишестилетний предприниматель из Ярославля: «Все заполонили кавказцы! Скажите, когда этих черножопых выгонят из нашей страны?»
«Скажите, когда отменят безвизовый режим со странами СНГ! Они же едут и едут! Из-за них мы не можем устроиться на работу!»
"После освобождения Парижа стали искать и выискивать, ловить и вылавливать тех людей, которые сотрудничали с немцами, предавали и продавали других людей на смерть и на муку. Такой человек был и в том квартале, где я жил, и он сыграл очень страшную роль в судьбе многих людей. Его нашли и словили. Я выходил из дому, и шла толпа: этого человека влекли. Его одели в шутовскую одежду, сбрили волосы с полголовы, он был весь покрыт помоями, на нем были следы ударов, и он шел, окруженный толпой, по тем улицам, где занимался предательствами. Этот человек был безусловно плох, безусловно преступен; какой-то суд над ним и суждение о нем были справедливы. Через некоторое время я оказался в метро и ждал, пока придет поезд; и вдруг мне стало совершенно ясно, что именно так какие-то люди видели Христа, когда Его вели на распятие..."
И когда ты присылаешь мне эту цитату – из Антония Сурожского – я наконец начинаю плакать.
… Узнаю о стране много нового. Оказывается есть такое обязательное автострахование («Девушка, ну не могу ж я платить такие деньги! У меня старый жигуленок, он сам стоит дешевше, чем страховка эта!»). Оказывается, для людей работавших на Крайнем Севере предусмотрены или были предусмотрены какие-то пенсионные льготы (Мой вопрос президенту: «Я проработала 35 лет на Крайнем Севере! По указу (диктует номер указа) мне положены льготы! Почему мне их не платят?») Оказывается этих самых переселенцев с Крайнего Севера не уважают в деревнях («Это настоящий терроризм! Я даже трактор не могу на свои деньги нанять, председатель матом посылает!») Оказывается, пенсионерам Сахалина должен предоставляться какой-то бесплатный проезд («Я на похороны невестки в Пензу летала! А деньги теперь за билеты не возвращают! Мне ж 80 лет, я вся в долгах! Не хочу я в долгах умирать, старая я уже…») Юристы спрашивают о каких-то зубодробительных статьях уголовного кодекса. Звонит художник-оружейник из Тулы и минут тридцать грузит меня тонкостями нынешнего российского закона об оружии. Бухгалтера Электростали приравнены к муниципальным работникам, но им недоплачивают какого-то коэффециэнта в 250 рублей. Через раз звонят жители Башкыртостана со своей башкыртостанской политикой, кажется, они в стране самые политически подкованные. Этот глобус безумно мал – и за звонком с проспекта Ибрагимова следует звонок из Челябинска, потом из Самары, потом из подмосковной деревни Алексино (Боже мой, последний раз была там семь лет назад, и почти забыла отца Василия, Царствие ему Небесное), а потом звонит мой сосед – с Шипиловской улицы и даже из моего дома…
Все они – за пределами моего опыта и понимания.
И ты пишешь:
Ты можешь не верить или не считать такого рода опыт духовным - твое право. Но представь, что это так. И представь, что тебе кто-то очень правильный и вумный говорит, что _твой_ опыт - ерунда, мусор, который надо вымести... Куда ты такого учителя пошлешь? И правильно поступишь, о. Антоний тоже пишет, что это - самое ценное, что вообще может быть у человека. Его Путь, его Вера, его надежда и знание, что Бог не где-то там на небе, а тут, рядом, с тобой... Именно личный опыт.
"Это вообще не христианство, это глюки и ересь" - можно подумать, я сам не знаю... Но - если вот Бог со мной через ЭТО говорит, через то, что я воспринимаю как глюки (чтобы не путать - здесь под глюками я везде имею в виду "истинные" глюки, даже скорее нечто в стиле "вИдения" - как с композитором или вообще творцом он говорит через озарения, пример очень кривой, но надеюсь ты меня понимаешь... Что же мне теперь - Его отвергнуть, потому что мне христиане сказали, что неправильно он со мной говорит?! Ты понимаешь, что это означает, а?
И я отвечаю:
Я понимаю о чем ты говоришь.
И тут мне почти нечего посоветовать. Потому что я действительно не знаю осмысления этого опыта в рамках православия, просто потому что этот опыт не рассматривается и не приветствуется - тот, который требует особенного осмысления. Понимаешь, тут еще фишка - судить о чужом духовном опыте можно на основании своего... Тот опыт, который есть у меня - осмысляется. И мое «глюколовство» - осмысляется и мое «энергуйство» - осмысляется. О другом опыте я судить почти не могу... Был бы ты в Москве - я б тебя к нашему о. Георгию повела... А вообще – Добротолюбие почитай. Я не верю в то, что ты ничего полезного там не найдешь, это просто я вспомнить не могу ничего сейчас.
…Фиксирую десятки однообразных вопросов
«У меня пенсия 1200 рублей. Пусть Путин скажет, как на это жить?»
«Я инвалид первой группы, всю жизнь проработала… А пенсия 1600 рублей. Как на это жить? Мне не хватает на лекарства!»
«У меня пенсия… 968 рублей 20 копеек… Передайте Путину – как на это жить?»
«Девушка! Спросите там Путина, правда, что после семидесяти пяти будут еще по 300 рублей доплачивать?»
«Я инвалид, получил травму в армии… Мне начисляют пенсию по минимальному стажу. Прошу разобраться – можно ли нам выплачивать какие-то дотации?»
«Я получаю на ребенка детское пособие – 80 рублей. Сын десятиклассник. Вот спросите Путина, можно ли на это сына прокормить?»
«Дядя Путин, пришлите нам две тысячи рублей!»
«Когда студентам повысят стипендию?»
«Когда нам прибавят пенсию?»
Они высчитывают годы стажа и прибавки: за инвалидность, за ветеранство, за участие в военных действиях В Афгане и Чечне, по утере кормильца, по многодетности/, после семидесяти пяти лет, после восьмидесяти.
…Чувствую себя, со своей глобальной задачей месяца – отдать 300 баксов матери и поиметь еще двести, чтобы смотаться в Уфу или в Самару – полным придурком. «У крестьян нет хлеба, ваше величество! – Так пусть едят пирожные!»
Возникает острая необходимость отвлечься и сожрать пирожное. Разумеется, опрокидываю стакан сладкого кофея на светлые штаны и новенькую клавиатуру.
Когда следующий представитель требует в очередной раз убрать из правительства жидовские морды – елейно переспрашиваю: «может, переделаем на еврейские лица?». Видимо, тон понятен, отваливается сам.
Следующий звонок – из запредельного. Дотрепалась.
«Девушка! Когда будет произведена акция по отлову оборотней в нашем городе? – на миг теряю уверенный тон: Кого по отлову? - Ну оборотней! Шныряют тут! Вон-вон побежал…»
Следующему звонку уже не удивляюсь:
«Скажите, когда наконец будут ликвидированы бездомные дети и бомжи? И проституция?» «Так и писать, - спрашиваю, - «Когда будут ликвидированы»?» – Так и писать! Я сама учитель…» - Так и пишу.
Дед из деревни Чернушки: «Девушка! Коз мы тут держим… Коз, да, так Путину и скажитя.. Я чего хотел-то? Так вот – принимают ли щас где ихние шкуры, от коз-то? А?»
«Я обращался… в суд и в прокуратуру! И нигде не слушают меня… На ВладимВладимыча вся надежда… Лазают в квартиру и лазают… - Простите, вопрос ваш сформулируйте четче? - Ну лазают… лекарства в еду подсыпают…воду портят…»
«Мы очень любим нашего президента! Мы за него голосовали и будем голосовать! Мы надеемся на лучшее, у нас самый лучший президент! А спросить мы хотели – когда прибавят зарплату учителям и врачам? У нас на селе они очень мало получают…»
«Пусть Путин обратит внимание на развитие деревни! У нас последнюю "скорую" убрали… вы же понимаете – случись чего с ребенком, с больным человеком – ведь за 50 километров, в центр везти надо..»
И ты пишешь мне:
«Замечательно. Кто осмысляет такой опыт, с кем можно об этом поговорить? ГДЕ они?»
И я отвечаю:
«Ну вот я тебе осмысляю. То, что лично со мной, и то, что лично мое.
Осмысляется. Глюки\видения - осмысляются как возможность увидеть еще какие-то грани Божьего Мира и восхититься им. В этом я очень четко слышу голос Бога, при моем пессимизме и склонности к отчаянию, и при этом способности выдираться из депры и тьмы через красоту - мне в помощь и подается красота. Полагаю, что если я всерьез начну видеть то, что видят зачастую другие - негатив, и боль, и спектр всяческих эмоций - оно меня пришибет. И мне дается красота - во смирение, чтоб не закоснела в своем снобизме и своей правильности, утверждающей, что нету никаких иных миров, и - в помощь».
Поставили нас ожидать врагов, и мы ждали;
враг медлил и не приходил.
Мы смертельно устали
и в землю врастали, и сгинули все, как один.
С тех пор мы стоим, стережем. От кого? Мы не знаем,
наверно, от нас же самих.
Тихо, спите. А мы охраняем
ваш дивный, бесплатный, непонятый мир.
...Я люблю эту страну. Я иду по утреннему серому гололеду до Павелецкого вокзала - мимо дворника, гоняющего метлой пушистую дворнягу, мимо немыслимо страшного бомжа, мимо палаток с пивом и пирожками. Я чуть не ломаю каблук у новых сапог, я покупаю бутылку колы и пирожок с капустой на обед, я иду и напеваю про себя Хатуля...
Я задыхаюсь от любви к этой стране. Эта любовь очевидна, ее не объяснить, не отменить и даже не зафиксировать словами, потому что все слова кривы. Эта любовь больше меня.
Захожу в неказистое и махонькое кирпичное строение с табличкой «Колокольня храма Марона Пустынника». Никого нет. Ставлю тоненькую свечку, оставляю на свечном ящике какие-то деньги и двигаю в Совинтел.
«Ни в одной стране мира нет такого систематического разгула русофобии! Ежедневно по радио и телевидению СМИ тиражируют унизительную информацию о нашем великом народе. Не считает ли Владимир Владимирович Путин, что пора отнимать лицензии и у радиопрограмм и телепередач, которые допускают такое?»
«Скажите, вы когда-нибудь видели, чтобы человек ел на улице прямо из мусорного бачка? Вот и я не видел не разу… а я прошел блокаду Ленинграда! Пусть Путин скажет – почему в стране такая нищета?
«У меня проблема с гражданством. Понимаете, я грузин по национальности. Я жил в Абхазии, потом десять лет работал в Магадане, а из Магадана приехал в Москву. И мне не дают тут прописку теперь, говорят – езжай в свою Абхазию… У меня же там нет ничего, да и после войны – ну что там сейчас грузину делать? А они говорят – депортируем тебя после нового года… а у меня дочка тут три года! И нигде я не нужен, ну хоть в космос улетай!»
«Девушка, я маму перевезла из Ташкента… ей 80 лет уже, а гражданства не дают… и ни полиса не дают, ничего, а она ж больная, ей же лечится….»
«Девушка, я сам русский, родился в России, родители у меня русские… я двадцать лет работал на Украине, а теперь вернулся к матери, в родную нашу деревню, в Чертановку… И я не могу второй год получить гражданство! Ну я же русский, это же моя родина!»
«Скажите, когда будут реабилитированы граждане России, жертвы послевоенного террора, брошенные советской армией и вынужденные работать на оккупированных территориях… вы записываете? – вынужденные работать… чтобы не умереть с голоду… (всхлип) пишите! Чтобы не умереть с голоду…»
К вечеру мой собственный профессионально-доброжелательный тон начинает раздражать меня саму. Слышу со стороны эту выверенную вежливость и бешусь. Замечаю за собой ярко выраженный московский акцент – природное аканье усиливается от усталости и напряжения голосовых связок. Скулы сводит. «Добрый день… Спасибо вам. Да, еще раз спасибо… Спасибо за звонок, вся информация обязательно будет передана! Конечно, с вами обязательно свяжутся. Конечно. Еще раз спасибо. До свиданья, всего хорошего».
Крыша едет, и в финале я все-таки выдаю перл, спрашивая у кого-то слесаря из Тюмени: «Пол ваш уточните, пожалуйста?»
…После полуночи идем к метро, хватаясь друг за друга по гололеду и обсуждаем: «Интересно, хоть куда-нибудь эти звонки идут? – Конечно идут… Вот только что тетка звонила… И правда – там такой беспредел! Я все записала, надеюсь, хоть ей помогут. - Да никто этим убогим не поможет, кому они нужны? – Ну вдруг… все-таки… нельзя же так – чтобы никому и не помогли?»
Мы так же верим в это чудо, как и те, которые звонят.
Чудеса бывают.
Только не такие…
И я пишу тебе
«Они люди. Понимаешь, ведь не только ты, не только те, кого объявляют сатанистами и еретиками, чего ты так боишься. А и эти. Которые жгут книги Меня. И которые «Гарри Поттер – учебник магии». И даже которые: «Бей жидов». Каждый из них, каждый из нас – Образ Божий. Все эти деды и бабки, все эти дети, которые хотят компьютер на новый год, и жены, годами ждущие алиментов, и выселяемые из квартир, и выселяющие, и даже те, к кому они обращаются – и Путин, помощи от которого они ждут, и Рахимов, на которого они жалуются…»
И ты отвечаешь мне цитатой из Антония Сурожского
"Собор в городе Ковентри был разрушен во время налетов немецкой авиации; и из развалин построен на площади престол, из обломков железа — крест и надпись: "Прости им, Отче!" Так могут сказать люди обыкновенной веры, потому что эта вера была испытана огнем и железом, и в этом страдании они поняли, что ненавистью не искоренишь ненависти, что гнев человеческий правды Божией не творит, а любовь покрывает множество грехов и побеждает все, все без остатка".
И мы с тобой говорим об одном и том же, а в морозном московском воздухе затихают вечерние колокола…
А потом вы уснете, и мы вам расскажем,
и покажем,
как на верхней черте плоскогорья, которого нет
мы стояли на страже.
Благодарности:
Хатулю – за третью песню стражи.
Василиску – за переписку.
Путину – за экспу
Одной Змее и Кеменкири – за Абхазию.
Богу – за все.
