lubelia

Проштудировала дело Корниловича. Оно коротенькое, но прекрасное - там на нескольких страничках хоть с парой реплик умудряются появиться почти все. Приходит Сергей Петрович - и успевает сказать гадость про Пестеля. Появляются Сергей Муравьев-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин - им задают один и тот же вопрос, и они на него оба отвечают, практически одинаково, хором, но так, что слышны два разных голоса. Появляется прекрасный Александр Бестужев, который на вопрос "Правда ли, что 14-го Корнилович к вам подходил на Сенатскую и уговаривал сдаться?" на автомате отвечает - "Нет, не подходил!" - а потом как-то спохватывается и гонит длинную телегу про то, что может и подходил, но такая запарка была, что я наверно, не помню, но это я не помню, а он, наверное и подходил, правда-правда" - и чудесный Боровков, который всю эту телегу потом пересказывает в резюме.
Но убил меня следующий момент (ну кроме тайной любви Булгарина). "1825 года декабря 29 дня в присутствии высочайше учрежденного тайного комитета... при священническом увещании в пояснение прежних ответов... показал".
Корнилович, на минуточку, католик. Ксендза они ему вряд ли притащили, по ходу это несчастный о. Стахий Колосов опять надрывается.
Но в общем лютеранин Бенкендорф, который при увещевании православного попа допрашивает католика Корниловича - это вам не "соборное самосознание":)