Телега про Афрания-Фарида Тагиева

[lubelia]

(Плодотворненько я. Хильд, это стопудово волшебная штука!:)

Собственно, о чем еще хочу написать в связи с финальным Мастером - о Фариде Тагиеве-Афрании. За этот сезон я наблюдала в развитии и довольно пристально две его роли - Меркуцио и Афраний (надо бы теперь остальное посмотреть) и обе развивались примерно в одну и ту же сторону. Поначалу, осваивая роль, Фариду явно проще играть юношу - это был очень молодой Меркуцио, ровесник Ромео, пенявший старшего Тибальда за свои детские обиды. И это был юноша-Афраний, стажер при Пилате, ученик, исполнитель - очень умный, очень полезный, но явно юноша, явно получающий юношеский кайф от того, что помогает вести допрос (и Пилат позволял ему это до первой запинки), что ему достается такое сложное и ответственное задание, страшно обиженный на резкое "и этот человек - вы!".
Последний Меркуцио, которого я видела весной(первый был осенью, да) - был старше Тибальда. И вел себя как старший - брал на себя ответственность за ситуацию, урезонивал, жертвовал собой. Последний Афраний сезона стоял практически вровень с немолодым Пилатом. По зрительским ощущениям было ему лет сорок - и судьба у этого человека была нелегкая. Зрение меня подводило и я не знаю, была ли седая прядь у него в волосах на самом деле или это был отблеск света сверху (на свежеотросший ежик-то.. лысым Афраний смотрелся моложе:) может и правда свет так бликовал, а может и нарисовал седину, не знаю :), но отчетливо виделся опыт и виделась седина. Да, у него явно другая биография, чем у Афрания-Ванина - тот смотрелся со своим ростом и резкими чертами германцем, попавшем на службу к Пилату. Афраний-Тагиев - человек южный, он из этого региона или окрестностей , хотя явно не иудей - грек, сириец? Но большой южный город, который чужд римлянину Пилату, для Афрания - свой, и в атмосфере этих интриг, этого противостояния с Синедрионом, этих вечных смут - Афраний чувствуют себя вполне уверенно. Он тут дома, он не римлянин. И служит по-восточному - не Империи, не Императору, не Риму - лично Прокуратору.
Можно сесть и попытаться сочинить эту историю, пока она во тьме. но какая-то история - о том, как этот вот исключительно умный и полезный южанин с седой прядью и усталостью в глазах оказался обязанным Пилату настолько, что не щадит себя - явно есть.
У Афрания не случилось своей встречи с Га-Ноцри (как было у Афрания-Ванина) - его в этой ситуации интересовал больше всего Пилат, и он воспринимает ситуацию ровно через Пилата, реагируя на пилатовы реакции. Усмехается в тон на "свирепом чудовище" (черный пиар тоже на нем?) , очень внимательно, хотя и почти незаметно и явно привычно - отслеживает пилатову Голову. Не бросается, кстати, помогать на приступе - он рядом, но явно знает, что Пилат справится сам, а помощь сейчас скорее помешает - зато как облегченно смеется, когда видит, что боль прошла и Пилат - снова в себе! Крайне нехотя сообщает о оскорблении величества - а куда ему деваться? Надо, для Пилата же надо...
Слушает монолог о Царстве - и слышит не слова от Иешуа - у него в мозгу крутится счетчик: и это Пилат выслушал не оборвав, и это, и это... Он вообще - в себе? Обрывающий жест они с Пилатом в итоге делают одновременно - мне тут все глючится, что это именно Афраний дает пощечину (или просто резко обрывает?) Иешуа - ради Пилата, позволяя тому очнуться, а то так ведь бы и слушал...
В следующей сцене, когда он появился - по нему было очень видно, что "праздники здесь трудные". И дело выдалось трудное - явно на Афрании был сбор информации о подследственному (не даром он знает про Левия), Афраний контактировал с Синедрионом (и если раскладывать ситуацию по оригиналу - то скорее всего первый допрос был на Афрании, тот попытался отмазаться о этого дела, потом подследственного таскали к Ироду, и когда приволокли уже второй раз - пришлось привлекать мучающегося мигренью Пилата, потому что тут уж без него - никак.
Завершение дня тоже досталось Афранию - организация Казни на нем. Непонятно, уводил ли Афраний Пилата после Приговора. но явно каких-то внятных распоряжений тот не дает - иначе не спрашивал бы о напитке именно такой фразой ("А давали ли?"). Дал бы прямое распоряжение - спросил бы как-то по-другому. Видимо, полагается на Афрания - и он тут прав: Афраний сам отслеживает, чтобы напиток был предложен, сам разговаривает с осужденными накануне казни (и опять - отслеживает физическое состояние "он был слишком измучен"). Да и Казнь прекращает под предлогом грозы - как бы ни по собственной инициативе: он мало что может сделать тут для Пилата, и мало - для человека, который избавил Пилата от боли, но хоть что-то может, и Казнь, которая могла длиться сутками - прекращается через пять часов под предлогом невозможной погоды. Как только нашел хоть какой-то повод - тут же и констатировал, что "смерть пришла", и опять же - если не сам убил, то сам - присутствовал, видел, зафиксировал - и досталось это явно нелегко. Он в этом рассказе сочувствует Иешуа. Но сделать тоже ничего не может - интересы Пилата важней, а в интересах Пилата - казнить.
В предыдущих спектаклях (когда как, но в большинстве) Афраний явно отчетливо радуется решению про Иуду, как-то оправдывает Пилата в этот момент и выдыхает - все, начальник уже в себе.
Сейчас - нет. Принимает решение, соглашается с ним - да, так надо, надо за это отомстить, но никакого особенного энтузиазма не испытывает: тяжелая рутинная работа. а Пилату после озвученной "трусости" - ничего уже не поможет.("Трусость" тоже озвучивает... без осуждения, но и без сочувствия.. все, что он тут может - максимально честно передать.. но на Пилата перед тем как сказать - оглядывается на него внимательно опять таки мониторя - можно ли?)
В последнюю сцену вваливается хромая - после очень тяжелой ночи. Доволен выполненной работой, но энтузиазмом не пышет, как раньше - видит и состояние Пилата, знает, что привел Левия, который может сделать еще больнее... но работа проделана и проделана хороша - так что отчет того стоит.
Очень показательно теперь реагирует на "и этот человек - вы!"... Нет, еще раньше. В предыдущих спектаклях :"Быть может, игемон, я совершил ошибку?" - было ответом на явный стон Пилата. Сейчас (на моей памяти - второй раз, значит как минимум третий, я не была на Матера 20.06) - догадывается о реакции без этого стона, не дожидается, чтобы Пилат показал слабость, сам себя обрывает вопросом. И на выпад - ни обиды, ни осуждения... ни даже радости (иногда была радость: О! Пилат ругается, значит - жить будет!) - Афраний стоит вровень, он знает, что после такого.. .не очень живут. И его вина тут несомненна тоже - вот, не смог защитить Пилата (хотя если б не Афраний - Пилат бы точно спятил гораздо раньше). Что вот эта обещанная награда - это не прощание ли? Пилат жить, кажется, не собирается, а вот официально передать дела Афранию - сможет... Как-то так.
Внятного завершения роли у Афрания, к сожалению, нет. У Пилата-то ударно: "Это сделал - я". А Афраний в тени, и делает финал там - у щитов - сначала становясь в боевую стойку, потом - уходя из виду, когда Пилат начинает раскрывать секретную информацию. Но на этом - все.
Однако вот - не все. Это глюк повторяется из раза в раз, а в последние два раза был совершенно не глюком - Афраний, как и Пилат - есть на балу у Сатаны. У Ванина-то это давно - полноценный кусок роли: Пилат, который не хочет шевелиться на тост Воланда "За Бытие!", а потом слепнет и мечется... А Афраний.. Афраний отчетливо тоже там - видимо, спустился в Ад за начальником исполняя последний долг преданности. И сначала ищет его среди теней и куч пепла, потом - найдя - становится на колени, не перед Воландом, нет, просто при виде Пилата ноги-то как-то держать перестают. А потом вскакивает и начинает орать на него. Последние два раза это была довольно длинная и совершенно отчетливая тирада, со словами. Я-то глухая и слепая, а Фред вот там различил что-то вроде :"Вставай! Свободен!". Афраний-то, присутствовавший при Казни - отлично может нести Пилату весть Иешуа... только Пилат еще не слышит, ему нужен другой голос. нужен Мастер - и Афрания уносит вихрем бала... Но может и это сработало, может быть и это - нужно (а может и именно из-за этой вести Пилат внезапно теряет ориентацию и слепнет - как-то не до плясок на балу, когда тут такое...
В общем вывод все то же: Фарид Тагиев - прекрасный, очень интересный актер, способный держаться вполне вровень с Ваниным, делающий роль на редкость осмысленно, все время над ней работающий (менялись жесты: то он запястье потирал тем же жестом, что и Прокуратор, то у него большой палец дергался, потом браслет появился, потом эта хромота в последнем акте, потом и Демон на балу в роль встроился), подхватывающий фишки, отлично смотрящийся в этом партнерстве, дающий простор для зрительской фантазии. Крут.
Дай ему Бог, чтоб рос дальше (вот по двум ролям, которые отслеживала на протяжении сезона - вырос)!