"Мастер и Маргарита", театр на Юго-Западе, 13.12.12

[lubelia]

Ну вот, предыдущий (то есть фактически позапрошлый спектакль ) не записала, так хоть по этому чуть-чуть, но запишу.
Потому что смотреть на Пилата и Афрания, работающих в паре - это просто наслаждение! Это я в середине прошлого сезона сетовала - что ж у такой пары дружбы-то не сложилось, партнерство есть, а какого-то более другого взаимодействия нет. А вот, пожалуйста, теперь - есть.
(Прошлый, то есть позапрошлый Афраний был на редкость злым - вел допрос отрывисто, конкретно наезжал на Иешуа, видимо, виня преступника в том, что прокуратору так плохо). Тут примерно в этом же ключе было, но мягче - они, кажется, просто привычно и на автомате разложились на "злого следователя - доброго следователя". А потом сложились обратно, потому что подследственный порвал этот шаблон.
(Во время снятия головной боли... пошли красные отсветы, и в голове возник глюк - это потоки крови, которые омывают Прокуратора. Великое дело - кровь: кровь пульсирует у него в висках, кровь его омывает сейчас, в конечном итоге Кровь Иешуа, которую он вот вскорости прольет - омоет окончательно)
А самым жутким моментом вышло - когда Пилат сразу после снятия головной боли, вот прям разу-сразу - облегченно и совершенно как-то беспомощно начал улыбаться. Вот этому Голосу, на который шел, воздуху, свету... А потом мозг включился - и улыбка мгновенно сошла, и пошло в ключе: "Господи, я не достоин, чтобы ты вошел ко мне".
Во время монолога про Царство Истины Афраний смотрел только на Пилата. Сначала с отчетливым выражением: "Он что, совсем охренел?!", потом с "Ты-то что молчишь, ну делай уже что-нибудь!" А что он может сделать? он вон неудержимо начинает смеяться на: "Неужели ты полагаешь, несчастный...". Неужели ты полагаешь, несчастный, что это вот счастье, которое прошелестело над тобой несколько минут назад - не глюк, что оно вообще - возможно?! Никогда не настанет...
(Да, и к тому же, к Афранию и Пилату. Меня тут несколько последних спектаклей цепляли слова Иешуа про "поместить всю свою привязанность в собаку" - ну как же, вот у Пилата Прокула, у Пилата Афраний, он вон может мгновенно и навсегда влюбиться... о чем это Он? А Он тут скорее о том, что Пилат сам про себя думает, а не про то, что на самом деле. Пилат - внутри себя- вот в этой броне "свирепое чудовище" и никаких привязанность, Иешуа просит его снять наконец маску).
Ну... снял - на Приговоре, а толку?
В прошлый раз я сидела совсем зачетно - с самого краю, ровно там, где Пилат мечется, долбаясь о колонны, ровно там, где он слышит гул толпы и вскидывает руки к голове. Охрененное впечатлении было, когда он где-то на середине проходки наконец опустил руки, выпрямился и глянул в зал совершенно слепыми от ужаса глазами...
А сейчас схватился за голову чуть раньше, чем Кайифа намекнул - и застыл сжимая голову, повторяя жест с мигренью... Только это не мигрень, и Он не придет от нее спасти.
От Приговора осталось ощущение... как вот летит человек в бесконечную пропасть - вниз - и кричит. И крик все затихает и затихает... Не потому что он перестает кричать - потому что он все дальше и дальше, пропадает из поля слышимости. Каким-то сплошным рыданием вот этого самого человека, который рушится в пропасть - и так всегда теперь и будет лететь вниз, потому что дна достичь невозможно - ну нету там дна.
...Зато некоторое время в третьей сцене Пилат успешно притворялся нормальным.("А вы-то - нормальный?") Даже про "императорскую службу" сказал так мечтательно, как будто "не было казни". Да нет, была, и его: "А что - казнь" прорвалось почти криком - стало видно, в каком Пилат нечеловеческом напряжении все это время был.
А что - казнь? Вот Афраний за время казни успел поседеть.(Фарид прекрасен! в первом действии натурально не было седой пряди).
На трусость опять среагировали синхронно с Мастером, одинаково (так прекрасно, когда они делают именно так! Точнее тут Ванин-то всегда плюс-минус похожую реакцию делает, а Бакалов иногда рифмует "богато", иногда - "неточно").
И в последней сцене наконец стало понятно, насколько они с Афранием вместе и насколько их одинаково плющит. Ровненькими-ровненькими такими голосами разговаривают... пока не входит это вот недоразумение. И - не было, сегодня почти не было насмешки в этом "были у него поклонники и кроме тебя", обычно Пилат не удерживается и выражает отношение... Нет, тут оно тоже было выражено - но на фоне такой страшной безнадеги от того, что его не прирежут...
Бал.
Это охренеть что - двое в массовке играют продолжение своих историй - Пилата и Афрания. Это почти нельзя увидеть, почти нельзя услышать (я вижу пластику, но не умею слышать через шум бала - что кричит Афраний Пилату, отыскав его наконец и в Аду тоже... потому что тот наконец достиг дна пропасти, вот оно - дно, тут.). Сегодня был "Прокуратор!" - прямым текстом. Ну да, Прокуратор. Прокуратор встает как... трудно в общем, он встает. И, встав по зову Афрания - оказывается в финале, где его зовет уже Мастер - так зовет, что не услышать нельзя, так что слезы как-то... сами.
Он свободен. И Афраний, достучавшийся, докричавшийся наконец - тоже должен быть свободен и должен встречать его - там. Встретит - и проводит к Тому, Кого они с Прокуратором вместе послали на казнь. Он ждет.

Но, блин, сколько ж можно слушать этот Приговор - спиной. Загривком, точнее... Болит же:(