lubelia

И.Б. Пестель - одно из воспоминаний детства моего. Он часто бывал в
доме нашем в Москве. Мой отец, довольно строгий и исключительный в
приязнях своих, был, сколько мне известно, дружески расположен к нему. Эти
приятельские отношения сохранились до кончины отца моего. Когда привез он
меня в Петербург для помещения в пансион, он часто виделся с Пестелем. До
поступления моего в училище я также часто видался с сыновьями его, почти
одного возраста со мною. Вероятно, товарищем в играх моих был и несчастный,
столь горестно кончивший свое политическое и земное поприще.

Жена Пестеля, как узнал я из семейных преданий, была очень умная и
любезная женщина. Мои родители очень любили и уважали ее; а сколько мне
известно, моя мать была также довольно разборчива в связях своих. С нею
ездили к нам мать ее, Крок, с ее дочерью незамужней. Салон отца моего был
салоном разговора: следовательно, посещавшие его должны были вносить, кто
более, кто менее, свою долю ума и любезности. В маленькой комнатной
библиотеке отца моего, в одном шкафу с книгами, за стеклами хранился
маленький, очень маленький, белой шелковой материи, башмачок. После узнал
я, что этот сандрильоновский башмачок обувал маленькую ножку г-жи Пестель.
Honne soit qui mal e pense. (Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом
подумает, - девиз Подвязки.)