Я кратенько, потому что утром на самолет. Но - скажу.
Последний "Пилат" вышел про теодицею, куда деваться. С разложенной по полочкам проблематикой и закономерно парадоксальным решением - но решением.
Этот Пилат был старше себя-обычного. И был очень сильным - если силой считать способность существовать вот в этом ежедневном аду, не сходя с ума и выполняя свои обязанности. Но вот и про себя он знает все ("свирепое чудовище" было в этот раз наполнено презрением, себя очень хорошо знает), и про окружающих (все люди добрые?! да щас. Вот Марк, да? Иуда - да?!). И про Истину - знает. Про то, что Истина - это боль.
В это раз было четко - справился с приступом, ровно на "Истине" от Иешуа. Истина прежде всего в том, что болит голова, а еще в том, что он, Пилат - может справится, может подавить крик и встать ровно. И - задавать вопросы.
И когда голова проходит... Голова прошла, а Истина - осталась. Пилат мгновенно понимает, Кто перед ним. И, только-только выдохнув (а _понимал_ он как раз в момент, когда проходила боль) - он бросается как в бой. "Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого. Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем". Сложном и важном да - о теодицее. Если Ты - это Ты, то почему все - так? какое Царство Истины и справедливости, когда - Голова, когда - Иуда?!
"А _ты_ бы отпустил меня?" - ответной репликой в споре Человека и Бога. Хорошо, Иуда. Хорошо, Марк. А - ты? Что сделаешь - ты?
И самым страшным оказывается это. Не Голова, не Иуда. Я - таков, каков есть, я - не смогу, Ты же это знаешь. Что мне Твоя "Истина", когда я - не могу?!
Он постарался, да. Хотя в это раз как-то с самого начала было ясно, что не сможет - и сам знал, и даже не очень притворялся перед Кайифой. Бой был честным, но безнадежным - не смог. Хуже всего в этом Приговоре, пожалуй, была эта полная осознанка - даже выпрямится как-то сумел, даже принять это - сумел... Потому что это такая очень привычная Истина - и о себе и об окружающем мире. Чего ж не принять-то?
(Степа мне в этот раз услышался забавно - чистым текстом. Так вот этот текст - "ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски. " - это про Пилата после Приговора...)
"Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого". А вот во втором действии Пилат проиграл. Потому что три реплики Иешуа в этом споре - отказ от напитка (Пилат это отчетливо принял как _ответ_ на Приговор), благодарность и трусость... Приказ о погребении и убийство Иуды - не ответ на них. Но другого пути нет, хоть так...
А в последней сцене - ответ на главный вопрос вдруг нашелся. Когда Пилат объясняет непутевому ученику внезапно открывшуюся ему Истину, которая становится ответом на все, на все заданные вопросы. "Ты жесток, а Тот - жестоким не был". Ответ Пилат дает сам, все эти претензии к Богу, весь этот спор разрешается этим убежденным - "Тот - жестоким не был".
И последняя реплика Пилата в этом разговоре - "Отпусти меня!"
Слово за Иешуа. А Он - не жесток, Он - ждет Пилата.
Последний "Пилат" вышел про теодицею, куда деваться. С разложенной по полочкам проблематикой и закономерно парадоксальным решением - но решением.
Этот Пилат был старше себя-обычного. И был очень сильным - если силой считать способность существовать вот в этом ежедневном аду, не сходя с ума и выполняя свои обязанности. Но вот и про себя он знает все ("свирепое чудовище" было в этот раз наполнено презрением, себя очень хорошо знает), и про окружающих (все люди добрые?! да щас. Вот Марк, да? Иуда - да?!). И про Истину - знает. Про то, что Истина - это боль.
В это раз было четко - справился с приступом, ровно на "Истине" от Иешуа. Истина прежде всего в том, что болит голова, а еще в том, что он, Пилат - может справится, может подавить крик и встать ровно. И - задавать вопросы.
И когда голова проходит... Голова прошла, а Истина - осталась. Пилат мгновенно понимает, Кто перед ним. И, только-только выдохнув (а _понимал_ он как раз в момент, когда проходила боль) - он бросается как в бой. "Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого. Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем". Сложном и важном да - о теодицее. Если Ты - это Ты, то почему все - так? какое Царство Истины и справедливости, когда - Голова, когда - Иуда?!
"А _ты_ бы отпустил меня?" - ответной репликой в споре Человека и Бога. Хорошо, Иуда. Хорошо, Марк. А - ты? Что сделаешь - ты?
И самым страшным оказывается это. Не Голова, не Иуда. Я - таков, каков есть, я - не смогу, Ты же это знаешь. Что мне Твоя "Истина", когда я - не могу?!
Он постарался, да. Хотя в это раз как-то с самого начала было ясно, что не сможет - и сам знал, и даже не очень притворялся перед Кайифой. Бой был честным, но безнадежным - не смог. Хуже всего в этом Приговоре, пожалуй, была эта полная осознанка - даже выпрямится как-то сумел, даже принять это - сумел... Потому что это такая очень привычная Истина - и о себе и об окружающем мире. Чего ж не принять-то?
(Степа мне в этот раз услышался забавно - чистым текстом. Так вот этот текст - "ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски. " - это про Пилата после Приговора...)
"Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого". А вот во втором действии Пилат проиграл. Потому что три реплики Иешуа в этом споре - отказ от напитка (Пилат это отчетливо принял как _ответ_ на Приговор), благодарность и трусость... Приказ о погребении и убийство Иуды - не ответ на них. Но другого пути нет, хоть так...
А в последней сцене - ответ на главный вопрос вдруг нашелся. Когда Пилат объясняет непутевому ученику внезапно открывшуюся ему Истину, которая становится ответом на все, на все заданные вопросы. "Ты жесток, а Тот - жестоким не был". Ответ Пилат дает сам, все эти претензии к Богу, весь этот спор разрешается этим убежденным - "Тот - жестоким не был".
И последняя реплика Пилата в этом разговоре - "Отпусти меня!"
Слово за Иешуа. А Он - не жесток, Он - ждет Пилата.