(no subject)

[lubelia]

В твой махонький городок над вечно сонной рекой,
В занюханную казарму, в весеннюю эту грязь
Внезапно ссылают героя. Ну да, он лихой герой.
Глядится Наполеоном. Такой, поверженный князь.

Он сослан сюда за свободу. Несломлен, хоть удручен.
Скорбит по собратьям в Чите и дальше, честит неправедный суд.
Однажды обедать тебя зовет и тихо, почти сквозь стон:
"Ты будешь с нами? Не все сдались! И мы - мы подымем бунт!"

Конечно - бунт! Погляди - апрель, и девушки и цветы!
Свобода в небе горит огнем, Отчизна зовет на бой.
И ты конечно приносишь клятву и жжешь за собой мосты.
Мосты, полыхая, воняют гарью, но небо - зовет трубой.

...К концу апреля сквозь дым мостов жандармы заходят в дом.
Опросный лист, казематный бред - заместо музыки сфер.
Труба иссякла. В осколках жизнь. Встречайтё, таков разгром.
А кто предатель? Да вот - герой. И вместе - ты, легковер.

Так что с Отчизной? Да ничего, окончена вся борьба.
Зачем ей такие как ты? Она вас снова смела как хлам.
Неужто все? Кандалы звенят не тише, чем та труба.
Зачем же ты повторяешь мерно одно и тоже - мостам?

Горелым мостам да пустым полям, сквозь тихий кандальный звон,
Сквозь грязь осеннюю, острый лед, сквозь каторжный этот ад?
"И я человек, и он человек. И Богом был сотворен,
Чтоб был свободен и счастлив." Был.
Звенят кандалы.
Звенят.