Я вспоминаю ту весну, гитары терпкой переборы,
Тверской безудержный бульвар, и сны, и вязаную шаль.
Пожалуй, молодость прошла. Теперь, увы, какие горы?
Какой тут Крым или Кавказ? Ну и прошла. Ничуть не жаль.
Ну было счастье. Протекло. Не дай вам Бог такого счастья -
На оголенных проводах, навеки, насмерть, на грозу.
А как хорош некрепкий чай в часы весеннего ненастья!
Не надо воли, дай покой. Давай, давай, я унесу.
Я заховаюсь под кровать в своей родной шестой палате,
Какая может быть Волна? Корабль сел давно на мель!
...А почки лопаются вдрызг, и облака горят в закате,
Как будто все не навсегда, как будто есть еще эстель...
Тверской безудержный бульвар, и сны, и вязаную шаль.
Пожалуй, молодость прошла. Теперь, увы, какие горы?
Какой тут Крым или Кавказ? Ну и прошла. Ничуть не жаль.
Ну было счастье. Протекло. Не дай вам Бог такого счастья -
На оголенных проводах, навеки, насмерть, на грозу.
А как хорош некрепкий чай в часы весеннего ненастья!
Не надо воли, дай покой. Давай, давай, я унесу.
Я заховаюсь под кровать в своей родной шестой палате,
Какая может быть Волна? Корабль сел давно на мель!
...А почки лопаются вдрызг, и облака горят в закате,
Как будто все не навсегда, как будто есть еще эстель...